Киллар

Форма: Иллюстрации/приложения: 79 шт.
Жанр:

Скачать: fb2.zip

Слушать онлайн: Киллар

Читать онлайн: Киллар

Мир - это сфера, центр которой повсюду,

а окружности нет нигде.

Блез Паскаль

Verba volant, scripta manent (лат.)

- Слова улетают, написанное остаётся.

Понедельник

... Знайте, истина в том,

что повторено трижды подряд!

Л. Кэрролл. "Охота на Снарка".

Погония в восьми приступах.

Приступ первый. Высадка

--- Машинопись Љ 505 ---

Вигилия первая

Голос... Это был именно голос живого существа, а не отбой вт, не сухой аккорд тужащегося крана в смежной кухне, не осторожный шорох ветра за форткой и не отчаянный стон расслабившейся гитарной струны, и не умалишённый шепоток часиков с боем, и не шмыг сбежавшей от соседей афганской крысы.

В самый миг пробуждения человеческая память успела поймать только рыбий хвост попавшего в сон голоса, но и тот выскользнул и, сверкнув чешуёй, тут же пропал в глубине земного зеркала, оставив наступившее утро и человечка вместе с его закадычным отражением в напряжённом и напрасном ожидании чего - то подобного. Но ничего подобного не повторилось. "Гут - гут, гут - гут, гут - гут", - чётко, несмотря ни на что отбивало свой ритм восемнадцатилетнее сердце.

массовая рубка пеликанов топорами

массовая рубка пеликанов топорами

массовая рубка пеликанов топорами

массовая рубка пеликанов топорами

Лют ещё какое - то время, пока приходил в себя, пытался что - то выслушать в неуловимо курившейся повсюду тишине. Но тишина ничем не выделяла человечка; для неё он и все прочие вещи были единицами одного порядка...

*

... Дальше - тишина...

... Деньги любят тишину...

... Тишина, ты лучшее

из того, что слышал...

*

Лют сел на кровати, та противно предательски хрустнула от одного его движения. Только теперь он заметил, что ложился, не раздевшись, а песочного цвета сандалии валялись по разным углам комнаты; причём, одна - на правом боку, под его любимым дубовым столом с звериной резьбой, а вторая - вверх косо стёршейся пяткой, как раз под застеклённой и обрамлённой сатурнией, помещённой на стену вопреки почти злобному недовольству матери, отнёсшейся к гигантской волосатой и глазастой ночной бабочке прямо - таки с каким - то дремучим суеверным страхом да ещё в том роде, что, дескать, это замечательное создание в распятом виде не только бесстыдно пародирует известную религиозную святыню, но и нехорошо как - то намекает на территорию Небесной Эсэсэсэрии, на которую странным образом похожа, в особенности, своей ангелической симметрией по отношению к Истоку и Западне. Вспомнив праведную гневную реакцию Акмоканзены и глядя, глаза в глаза, на чучело на противоположной стене, Лют невольно ухмыльнулся. Насекомое ведь, действительно, сильно смахивало, только в миниатюре, на ночную политическую карту Сов. Союза, - правда, не цвета кошенили, а серого с жёлтой проседью. Почтовая открытка. Переворачиваешь её, а там

К у д а ..........................................

.......................................................

К о м у .................................................

.....................................................

При зевоте щёлкнула челюстная кость и тут же, как по сигналу,у него на глазах, сандалия, стоявшая на правом боку, тоже легла на паркет, вслед за своей сестрой, рыже - коричневой непарнокопытной подошвой кверху. Вокруг медленно и верно, как баржа с запряженными цугом бурлаками, двигалась, не замечая палевых бумажных обоев, надвигающегося солнечного светового вала и душ, бродящих во снах, тишина - царевна, которую назвать мёртвой язык не поворачивался. Лют глянул на уччилловский циферблат с его всегдашним лунным выражением лица, словно говорившим, что бы ни происходило, часовое и непреклонное: "вот так! вот так!" Тупые, с обрубленными концами, стрелки показывали пять минут пятого.

*

... гомункул - то есть ребёнок, произведённый на свет без участия женщины -

сперма предполагаемого "отца" была помещена в особый сосуд, который закопали в

конский навоз, в целях, необходимого нагрева - вскармливание осуществлялось

человеческой кровью - предположительно, кровью невинных детей...

- 1 -

Вслед за строками из недавно прочитанной бульварной брошюры про средневековых алхимиков на память пришёл лектор, приглашённый месяц назад к ним в теневую школу училками - разведёнками, Биомеханоидой и Историчкой. Некий Полоний Фурцев. Весь в новеньком, как покойник. Орлиным голоском "независимого человека" и с выражением лица Льва Толстого, только что заплёванного Илиадором, с кафедры пел доклад под пёстрым названием - "Повесть о настоящем Че" (вместо "че" - маленький круглый портрет Че Гевары)...

О, Че наш!

*

Че с большой буквы...

*

Че - ширский кот...

*

Че, бурашка...

*

Че - К.

*

Chevo tebe nadobno, star Che?..

*

А! Чем Че не шутит!..

*

Че в футляре...

Это ему, Полонию Фурцеву, после уроков, Лют под "страшным секретом" показал найденную им за чертой города, на песчаном берегу Леты, монету - по всем признакам раритетную. Фурцев, вообще - то специализировавшийся на спинтриках и мечтавший о петровском серебряном "крестовике", увидев "змеевика", ничем не выдал своего волнения и сразу предложил приличное лавэ: пятихатку пятидесятью "косачами". Лют и репу не чесал - взял. Правда, до сих пор так и не решил, что с червонцами этими делать. Может, для начала, "жилетики" купить? Открываешь упаковочку, а там четвёртой прозой - визитные карточки марсианина, или нет - корректные записки от чёрта с просверленной дырочкой в середине. Ха - ха. А потом сам самычем на самочек потратиться...

- 2-

Лют встал с кровати, которая, как он ни старался, опять безжалостно крякнула в самом суставе тишины, и подошёл к голому столу, на котором бесстыдно расположившись, спала его любимица Аннушка - золотистая шестиструнка; на обнажённом её теле, чуть пониже деки, красовалась не до конца выжженная увеличительным стеклом буква "А". Передумав играть и ограничившись лёгким ударом по нижней струне, стал он прогуливаться по комнате, как арестант по одиночной камере, и вскоре поймал себя на том, что по - жлобски пощёлкивает на ходу костяшками пальцев, точь - в - точь как Асат Асатов из "обкомовского" дома. Рассказывает, значит, у туго подвывающего пионерского костра, как созерцал в "Мазолее" куклу вождя (... бьюсь об заклад, что Онъ принял решение делать Весенний из Зимнего, потому как больше не из чего было!) рассказывает, и при этом щёлкает так пальчиками, будто ему всё время не терпится что - то добавить к своему рассказу, но он не может и это стесняет его фальшивую раскованность...

... как пройти в инстиТУТ МОЗГа (Ленина)?..

Остановившись, Лют поставил ноги на ширину плеч, упёрся руками в бока, принялся считать наклоны: раз, два, три, четыре, пять... На стуле лежал Гоголь, раскрытый на ... дцатой странице. Накануне вечером Лют усердно читал; готовился к спектаклю, точнее, к репетиции, так как записался в кружок театральной самодеятельности, туда же, куда записалась и Натай Геновьева. Ему почему - то досталась роль Хлестакова, а ей - Анны Андреевны, хотя изначально он рассчитывал на фельдъегеря, а Тая, в свою очередь, - на унтер - офицерскую вдову, ту самую, что сама себя высекла. Не повлияли ли на это решение их иллюстрированной руководительницы - Бонифации Симурговны - недавние эксклюзивные космические похороны её благоверного - Аморфофаллуса Титановича?

{Высокодуховный татуаж губ. Недорого.}

Или всё дело в том, что Тае "посчастливилось" в далёком детстве по настоянию её папа стать женой некоего Сэра Эс Эса, чудака лет под сто, с бородой до пола? Как же его звали - то?.. Не то Кондам, не то Комдан... Свадебными подарками "этого черномора", по насмешливым словам Таи, были , во - первых, животные всякие: жёлтая рыбка Слониха, кот Хатуль, крыс Андрюха и улитка Насферата. Во - вторых, целый поезд. Как потом оказалось, это был тот самый поезд, что пропал в горах Ломбардии, в тоннеле, впоследствии засыпанном суеверными зазаманскими властями. На нём - то Натай с ним, с Лютом, до принятия решения о "яде", и собиралась "сделать ноги" из Зазаманки, но поезд, куда - то пропал, перестал реагировать на "восьмиглаза" - прибор, так же подаренный Эс Эсом, чтобы девочка не теряла с поездом связь. Тая даже подозревала, что он попал на путь Мёбиуса. А если так, то это вроде как - всё, поезд стал призраком и его никак уже не достать, если только не попасть самим на этот самый путь - ловушку.

... ну, а теперь, господа, несколько слов по поводу одного казуса. У меня появились некоторые догадки относительно небезызвестного вам замоскворца. Доподлинно известно, что Бахааддин 9 мая 1961 г. в лавке птицелова И. купил замоскворца. За 300 рублей. Об этом говорит запись, сохранившаяся в книге расходов Бахааддина. В той же книге он записал музыкальную фразу, которую насвистывал замоскворец. Он точнёхонько повторяет мотив из Космической Фуги ("Хорошо темперированный клавир. Т. А), написанной 12 апреля того же года. Понятно, что, появившись в доме композитора, птица не могла в тот же день выучить отрывок из нового произведения, которое к тому времени было известно лишь немногим. Первое публичное исполнение фуги состоялось 22 июня того же года. Далее...

Тая стояла в соседней с кабинетом отца комнате и подслушивала. ПапА говорил с иностранными гостями, группу которых, состоявшую из четырёх залетейцев, возглавлял некий сэр Эс Эс. Его причудливая, с драконьим гребнем на загривке, тень наполовину выползла из кабинета папа, но дальше двигаться не смогла и легла на самой границе, между двумя комнатами, положив большую вытянутую морду на паркет, буквально в нескольких сантиметрах от спрятавшейся за дверью восьмисполовинойлетней девочки в ослепительно - белом платье. Тень как тень, подумала Тая, но где же тень папа и другие тени - тени спутников сэра Эс Эса?..

Папа был как всегда в ударе и с садистским спокойствием испытывал терпение гостей. На этот раз спич касался одного сюжета, связанного с многолетними изысканиями папа в области истории классической музыки ХХ - го века...

Пытаясь понять, откуда замоскворец мог узнать новое произведение Бахааддина, я изучил звукоподражательные способности замоскворцов, всю литературу, относящуюся к этому периоду жизни композитора, и выдвинул несколько версий. Во - первых, музыкальная память замоскворцов такова, что нельзя исключить, что пернатый музыкант в тот же день выучил эту короткую фразу. Во - вторых, возможно, Бахааддин и до покупки заходил в лавку птицелова, где висела клетка с замоскворцом, а известно, что композитор любил насвистывать или напевать под нос отрывки из произведений, над которыми работал. Полагаю, что способный замоскворец выучил отрывок, наиболее часто повторявшийся посетителем лавки, и поражённый этим Бахааддин купил его.

Когда гости стали уходить, Тая осторожно посмотрела в окно, как раз выходившее во двор под ручку с домовым, которого могли видеть только одноглазое облако и она, до ясновидения влюблённая в загадочного старца с французскими письмами. Эти письма, о которых он упомянул в разговоре с папа, казались написанными вовсе не на "французском" языке, как говорил сэр Эс Эс, мило, с врождённым постоянством пренебрегая звуком "щ" и заменяя его, почти по - детски, на смешную "ш". Наверняка, на каком - нибудь уббыхском, подумала Тая...

- 3 -

А "французские" - это так, для конспирации. Вполне в духе папа. Она с грустью проводила взглядом похожую на трон коляску сэра Эс Эса до ворот, и вернулась к себе в комнату. Ей вспомнилась история, произошедшая в прошлом году с её кузиной, с Азой Волошиной. Из - за неё стрелялись. Диффузор и маломног. Оба погибли. Из - за неё. Счастливая...

... В - третьих, бывали случаи, продолжал папа, когда музыка Бахааддина распространялась раньше, чем сам творец выпускал её в свет(ноты нелегально копировались и продавались без разрешения автора и без уплаты гонорара). А некоторые биографы предполагают даже что, хотя фуга была закончена раньше покупки птицы, эту музыкальную фразу не замоскворец услышал от Бахааддина, а композитор от замоскворца. Тем более, что мелодия похожа на одну урусскую народную песню. Возможно, замоскворец "обработал" её (известно, что замоскворцы, запомнив мелодию, часто начинают её видоизменять), а затем в изменённом виде её использовал автор Космической Фуги... Что ж, замоскворец - то прожил у Бахааддина ровно год и умер своей смертью. Примерно через неделю после этого Бахааддин написал "музыкальную шутку", которая, по моему мнению, имитирует песню замоскворца...

Лют обошёл всю квартиру. Матери нигде не было. Вещи, во главе с венецианским зазнайкой - зеркалом ("единственным выжившим участником каравана Доннера", по уверениям продавца - антиквара), повсюду молчали, стояли на своём, будто набрали в рот воды и теперь не знали, что делать дальше: проглотить её или выплюнуть. Совершенно было непонятно, почему они так упорствовали в своём молчании, упорствовали насмерть, как если бы их кто - то заставлял выдать некую самую большую тайну, тайну самой земной жизни, а они, зная её, сурово держали своё слово, данное существу, ещё более таинственному, чем последняя из всех тайн...

[... иоганн вольфганг гёте за игрой в чатурангу признаётся великой княжне вере павловне в своих неразрешимых сомнениях по поводу способности земных тварей, включая и человека, проникнуться светом очокочи - самого прекрасного из носителей эдемского топора...]

... Лют всматривался каждой вещи в глаза, обходя их военачальником, и не мог ни одной из них заглянуть в душу, так как все они стояли перед ним с опущенными веками и не то, чтобы не смели поднять на человека глаза, а просто - напросто отказывались это делать в силу какой - то одной - единственной причины. Какой? Это - то и было для Люта загадкой, которая, впрочем, нисколько его не угнетала. Всё же это были вещи, а не люди...

Л ю т. Все мы есть или нас никого нет?

Песочные часы. .................................. .

Л ю т. Все мы есть или нас никого нет?

Песочные часы. .................................. .

Л ю т. Все мы есть или нас никого нет?

Песочные часы. .................................. .

Приоткрыв дверь, он так постоял несколько минут, прислушиваясь к тишине на лестничной площадке...

( ... просторное помещение с двумя окнами, белыми стенами, широкой открытой дверью посередине, выводящей в сад, который скрыт за оградой... а там фокстрот - любимый танец советских львов энд львиц...

- ... видите ли, Полина, я - всего лишь молодой американский лётчик.

- Вы были ранены, Билл?

- На шуточной дуэли с другим военнослужащим. Остриё рапиры прошло через мою правую ноздрю, задев ту небольшую часть лимбической системы, что расположена чуть выше носа.

- Бедненький, вы наверное, сильно пострадали...

- Не я - моя память. Как результат, я перестал чувствовать боль.

- Что это значит?

- Я - им - по - тент.

- Кому это - Им?

Затем, выйдя наружу и тихонько прикрыв дверь за собой, спустился во двор. Побродив по двору, походив в разных направлениях на виду у равнодушной водоразборной колонки, он остановился возле детской игровой площадки со столицей - песочницей. Покачался на качели с креслом, потерявшим одну из семи перекладинок - лиловую. Дома, столбы, издохший серо - зелёный грузовик без сансар покачались вместе с человечком, не покидая своих погасших снов. Лют вспомнил про пернатиков. Воробьи, голуби, вездесущие куры Нинель Ильиничны. Они пропали. Гигантское полупрозрачное лицо Таи китайским змеем промелькнуло в небе на скорости двадцать пятого кадра. Тая единственная тогда не засмеялась, когда он однажды напялил на зубы ослепительно - белую винирку - вампирку и тем самым попытался "напугать" девчонок из класса, строя из себя плохого парня Эрота. Подмигнув по - шпановски, предложила обмен: он ей вместо запланированной честной шоколадки - вампирку, она ему - юльку, то есть юлецоп.

- 4 -

И вдруг он снова услышал тот голос: хриповатенький, слабенький, но при этом странно упорный, постоянно что - то бормочущий неразборчивое иностранное, хотя и при всей своей бессмысленности довольно внятное. Кто же ты такой? - мысленно спрашивал Лют это невидимое повсеместное существо, наполнявшее воздух сумасбродным шёпотом, порой переходившим в откровенное нечленораздельное вещание...

(Император Цяньлун

одобряет закон

о казни поэтов,

пишущих на шёлке

грустные узоры)

Ты же, сука, здесь. Везде... Прямо у меня в ушной раковине, квинтэссенция хренова, в самой башке...

Нерешительно, цепным животным поплёлся он в ту сторону, откуда, казалось ему, и шёл беспрерывный шепоток. Вскоре ситуация стала проясняться, - голос доносился со стороны Площади Девятой Революции. То есть идти было недалеко, - метров двести с одним поворотом с востока на юг. Когда же Лют очутился на площади, то он увидел, что лукавый голосок засел в радиомикрофоне, прикреплённом к верхушке деревянного столба. Гигантская пчела в четырёхугольном вытянутом колокольчике шевелила каждое своё слово неутомимыми насекомыми лапками. Вместе с тем разобраться в смысле радиопередачи едва ли было возможно. Звуки, ворочавшиеся в репродукторе, на слух никак не складывались в человеческие фразы. Было что - то трагическое в тщетных потугах этого мундштука дошептаться до единственного слушателя - человечка, который ни свет ни заря притащился на центральную площадь городка вместе со своей сонной душой, растянувшейся за ним несобранным парашютом. Человечек ещё несколько минут постоял у подножия столба, не смея сдвинуться с места. Окружавшие Площадь Девятой Революции псевдоклассические здания чего - то томительно и почти злобно ждали от него: ну - ка, ты, двуногий, двурукий, безуглый, давай, давай, спляши нам что - нибудь! Лют подумал про мать, про Гиту, про не доведенную до ума роль Хлестакова, и, махнув на репродуктор, отправился в обратный путь. Он шёл, читая самому себе под нос какие - то случайные мультяшные стишки, чтобы как - нибудь заглушить шёпот, навязчиво тёршийся о воздух и сводивший его с ума.

Предчувствие, ведшее Люта через повсеместное запустение, оказалось верным. Камень был - таки брошен в цель, и был стеклянный вопль вдребезги разбитого окна. Но ни одна душа не отозвалась. И ещё был брошен камень. И ещё. И ещё. Окна лопались одно за другим совсем не от смеха; лопались и замирали чёрными звёздами, но никто из людей на эти отчаянные призывы о помощи не появился. Их, людей, не было. Вернее, их было видимо - невидимо, но фокус заключался в том,что они, застав врасплох собственные тени и потеряв тем самым человеческий облик, стали неотъемлемой частью ненасытного вездесущего силенциума. Видя всё это и не зная, как с этим быть, ошеломлённый, Лют на какое - то время даже позабыл о приятеле одрадека - о голосе, по - сиамски воцарившемся вместе с тишиной над Зазаманкой.

Возвратившись домой, Лют снова не нашёл Акмоканзену. Она была лишь на потрескавшейся в углу старенькой фотографии - голова к голове с его отцом. Непроизносимую фамилию этого человека мать так и не решилась взять. Он, по её тихим словам, пропал "без вестей" за несколько месяцев до появления на свет своего первого и единственного сына, которого сам наперёд и предложил назвать Лютсыпером. Последним из зазаманчан, кто, возможно, видел его, был племянник Нинель Ильиничны - Даня, он же Гуталин, кузен знаменитых "вечномолодыхвечнопьяных" - Чемпиона и Пионера...

Разговор о цветах и пауках

Пролог

...........

...........

П и о н е р:

Пион

не так скор,

как скорпион.

Ч е м п и он:

Лучше

скорпион,

чем пион.

П и о н е р:

Да,

похоже на то.

Ч е м п и о н:

А то!

Эпилог

.............

.............

Тогда Гуталин был ещё пацаном лет десяти. Подрабатывал аттракционным чистильщиком обуви на перекрёстке улиц Большая Почтовая и Тютчева. Но про "чужака и пройдоху" (его определение) ничего путного так и не смог сказать. Ну, "Зенит - С" висел на шее. Ну, жвачку (не отравленную) жевал. Ну, башмаки были "длиннющие такие, мамой клянусь". Ну, в маске (татушной!) был. Ну, всё время рассказывал что - то про красную фотоплёнку, чёрный трамвай, исчезающие купальники и прочую хренотень. Ну, потом направился вверх по улице - по каштановой аллее, в сторону станции Авиамоторной. Ещё хитро как - то насвистывал, удаляясь. Что - то точно классическое. Шабаш... Зато про стену помнил, в смысле - Гуталин; при каждом удобном случае заводил о ней один и тот же трёп, точно винила с трещинкой дяди Полифема...

... {Помню, да, в Восточной Зазаманке Никейские Ворота... Вот прямо через них и проходила знаменитая зазаманская стена, разделявшая Западную и Восточную Зазаманку. Со стороны восточной Зазаманки была нейтральная полоса шириной 100 метров. По ней бегали овчарки и через каждые 50 метров стояли вооруженные пограничники... Готовые, да, открыть огонь по любому, ну, кто приблизится к стене... А со стороны Западной Зазаманки вообще ничего не было, да. Люди подъезжали к стене на трамвае, выходили на остановке, вскарабкивались на стену по ступенькам и стояли там и махали руками. Кто-то продавал им мороженное, сувенирчики там... Смеялись, бросали со стены обвертки от мороженного, да... И никаких, блин, тебе запретов}...

- 5 -

... Какое же странное лицо! "Оч и оч странное", как любила говаривать Бонифация Симурговна, когда сталкивалась с очередныи "тёмным", на её взгляд, высказыванием в тексте разрешённого классика. Киношное какое - то... Лют стоял, глядя на фотографию с матерью и этим её ахуромаздаровякомпасомнабулойкозобаррилиндономер - омбомбочадским, то есть его истинным отцом, и в который раз не находил слов, чтобы описать этого экзотического мужика, настолько черты его были необыкновенные и не вписывались в общепринятые рамки понятий о красоте и безобразии и совершенно не совпадали с представлениями о том, как должен выглядеть типичный хомо сапиенс. А что, если это всё - таки не папаша? - подумал Лют и, как ему показалось, во второй раз в своей жизни.