S-T-I-K-S Псих

Теперь поговорим о дряни - сказал однажды Маяковский. Что если главный герой будет персонажем отрицательным? Например психом-убийцей? Умной, сильной и хитрой мразью? Встречайте: Псих. Убийства, кровь, насилие, пытки, секс. 18+ строго.

Форма: Роман
Жанр: Фантастика

Скачать: fb2.zip

Слушать онлайн: S-T-I-K-S Псих

Читать онлайн: S-T-I-K-S Псих

Коридор был грязным. Местами заляпан какой-то едой, местами лежат фантики и хлебные крошки. Тот петушара, что здесь убирается, определённо забил на свои обязанности. Пройдя через несколько отсекающих решёток, которые вообще-то полагается на ключ закрывать, мы оказались в помещении для досмотра.

Мы - это я, ваш покорный слуга, а со мной несколько человек в синем камуфляже. Как положено, помощник оперативного, начальник отряда, дежурный по изолятору. Опера не вижу, положил болт на служебные обязанности. Но, это дело его, а мы не расстроимся. Сейчас будет полный обыск и водворение. Контролёр, молодой парень в сержантских погонах, чьего имени я не помнил, привычно спросил, есть ли у меня запрещённые предметы, после чего предложил раздеваться и передавать одежду ему. Плавали, знаем. Тщательно прощупав каждый шов лепня[1], молодой сержант отдал его помощнику, а тот, сноровисто приложив трафарет, губкой вывел на ткани "ШИЗО". При водворении положено в другую, местную робу переодевать, но такое расточительство никому не нужно, потому и клеймят водоэмульсионкой, а потом, когда выйдешь, за пару стирок сойдёт.

Обыск не затянулся, вещей при мне почти не было, только то, что надето, посуда и мыльно-рыльное. Бритвенный станок, естественно, забрали, выдадут при помывке. Собственно, две недели можно и с бородой походить. Снял носки, вывернул, показал, трусы до колен, повернуться задом. Плоских шуток при этом отпускать не стал. Спасибо и на том, что приседать не заставляют, хотя могли бы.

Само собой, ничего не нашли. Не было у меня ничего. Какой идиот в изолятор потащит телефон или нож? Ремень и часы я тоже не брал. Многие пытаются сигареты припрятать, но мне без надобности, я не курю. А если бы и курил, то привязывать свёрток между ягодицами, или, того хуже, заряжаться[2], а потом это курить, - увольте.

Свёрток из одеяла и подушки благополучно отправился в матрасовку, а меня повели в камеру. Запищал электрозамок, повернулась ручка, упала блокировочная цепь и стальная дверь распахнулась. За ней была решётка на простом засове, её открыли и я вошёл в просторную камеру. Рассчитана она была на шесть человек, а сидел только один. Я вторым буду. Тут в ШИЗО вообще народу мало, десятка полтора, чего-то администрация ленится.

- Здорово были, - сказал я угрюмому мужику, молча сидевшему на приваренной к полу табуретке.

- Здорово, Псих, надолго заехал?

- Пятнашка.

Он кивнул и продолжил созерцание пола под ногами. Это Слепой, один из немногих старожилов колонии, досиживает тринадцатилетний срок, странно, что его закрыли, зек полезный, сварщиком работал в промке, а вот, поди ж ты. Слепым его не зря дразнят, зрение у него никакое, очки-микроскопы носит. Положив на маленький столик пакет с нехитрыми пожитками, я уселся на другое сидение.

- Не в курсе, кто сегодня в ночь дежурит?

- Иваныч, вроде, - ответил Слепой и замолчал. Вообще, большинство зеков, оказавшись вдвоём в замкнутом пространстве, тут же заводит разговор, но мы с ним, так уж получилось, оба неразговорчивые.

- Иваныч - это хорошо, - ответил я. Действительно. Пётр Иванович этот, старший прапорщик, - одна из достопримечательностей зоны. Лет ему под пятьдесят, а в зону он, надо полагать, сразу после армии устроился. Когда Слепой в колонию прибыл, тот уже был матёрым сотрудником. Ростом выше среднего, фигура могучая и кулак в половину моей головы, рожа страшная, тёмные волосы стрижены ёжиком, глаза цепкие, глядят из-под низкого, как у неандертальца, лба. В молодости был то ли боксёром, то ли штангистом, то ли тем и другим сразу. Спокойный и неповоротливый, даже иногда выглядит тюфяком, но зеки, кто поумнее, прекрасно знают, что в его присутствии лучше сопротивления не оказывать и администрации не хамить. Потом ты, конечно, будешь жаловаться во все инстанции, но здоровье тебе уже никто не вернёт.

При всём этом, он лишён был той мелочной мстительности, что свойственна многим другим сотрудникам. Веди себя хорошо, Иваныча не подставляй перед начальством, тогда можешь рассчитывать на мелкие послабления.

Терять время даром я не собирался. Всё же я спортсмен и форму надо поддерживать. Начал с отжиманий. А пока я выжимаю соки из своего бренного тела, давайте знакомиться.

Зовут меня... А впрочем, какая разница, как меня зовут? Здесь в колонии я два раза в день слышу свою фамилию, а в ответ называю имя и отчество. Здесь меня называют Псих, это моё новое имя. Мне двадцать восемь лет, один год я уже провёл за колючкой, осталось ещё пять. На воле я был спортсменом и работал тренером в фитнес-клубе. Гонял жирных тёток на тренажёрах. Гонял успешно, тётки меня любили (в хорошем смысле), денег, естественно, хватало. Помимо работы, у меня было хобби. То, что я делаю для души. У многих есть хобби. Вот и у меня было, но необычное. Преступления. В первую очередь убийства. Это наиболее интересный вид правонарушений, разбой и изнасилования не так интересны. Несколько недель подготовки, напряжённая работа мозга и готово. Солидный бизнесмен, чиновник или сотрудник органов в немалых погонах внезапно умирает. Выбор в качестве жертв социально значимых людей не случаен. Нет, я не питаю иллюзий по поводу социальной справедливости, в капиталистическом мире я и сам смог неплохо прижиться. Просто убийство работяги, проститутки или бомжа не так интересно. Путь наибольшего сопротивления, вот что меня интересует. Кроме того, как бы дико это не звучало, этих людей есть, кому и за что убить. А поэтому следственная группа прорабатывает кучу версий, хватает жену и её любовника, начинает трясти детей и соседей, ставит на уши деловых партнёров, должников, кредиторов. Следователи - люди рациональные. Им не приходит в голову, что убийство совершил человек со стороны, причём не по найму, а из любви к искусству. Пришлось изучить гору литературы, ознакомиться с методами оперативно-розыскной деятельности. Отдельно изучил все самые современные методы экспертизы. Ни малейшего шанса быть обнаруженным.

Сделав пять подходов по шестьдесят повторений, я поднялся и уцепившись пальцами за решётку, закрывающую вентиляционное отверстие, приступил к подтягиваниям.

Вы, конечно спросите, или, как принято говорить в наших широтах, поинтересуетесь: как же я такой умный в зону-то попал? Смешно сказать, дал волю чувствам, один только раз. Забил человека насмерть, при свидетелях. Не насмерть, конечно, умер он потом, в больнице, благодаря чему статья не за убийство, а за тяжкие телесные повреждения. Кто Кодекс читал, статья сто одиннадцатая, часть четвёртая. Надо отдать должное мне. Защищал я себя сам, справедливо полагая, что адвокат, даже платный, мало чем поможет. А у меня получилось. Наказание назначили очень гуманное. Статья предусматривает до пятнадцати, а мне дали шесть. И вот я здесь.

Когда пальцы уже не могли держаться, я встал одной ногой на край табуретки и начал прокачивать икроножную мышцу, вставая на носок. Заодно неплохая тренировка координации движений.

На чём я остановился? Ах, да. Преступления. Если бы вскрылась хотя бы половина всего, что я натворил, сидеть мне на пожизненном в полосатой робе. Но, не вскрылось. Значит, всё сделано идеально. Но и шесть лет сидеть не хочется. Условно-досрочное - вещь молодоступная. Нужно для этого работать официально, а где прикажете работать, если на всю зону с тысячей зеков, только сто рабочих мест. Стучать в оперчасть тоже не хочется. Не то, чтобы я был ярым поборником лагерных обычаев, они мне до одного места, хоть для вида и поддерживаю. Просто не хочу. Есть в этом что-то неправильное, вроде торговли собой. Поставил подпись и всё, ты уже себе не принадлежишь, задница твоя целиком в руках оперативника. Есть у меня деньги, возможно, хватило бы на взятку, но вопрос, кто и как будет её давать? Родственников у меня нет, родители умерли. Есть пара друзей, я оставил им некоторую сумму, на которую они мне передачи собирают, но взятки давать - уголовно наказуемое деяние, а я им не брат родной, чтобы ради меня рисковать.

Икроножную мышцу свело судорогой, я сменил ногу.

Так вот, теперь вы знаете, кто я такой. Добавлю только, что по образованию я детский психолог, много занимался дзюдо и боксом, хотя званий и титулов почти нет, лишняя слава мне ни к чему, главное - умения. Также служил в армии, в морской пехоте Тихоокеанского флота снайпером.

Спрыгнув с табуретки, я закрепил ноги под холодной батареей и начал качать пресс. Слепой при этом так и не оторвался от созерцания пола. О чём, интересно, думает? Представляет себя на воле? Так ведь забыл уже, какая она воля. Не первый уже, кто после большого срока растерялся. Страшно выходить, другой жизни уже не помнит, там всё сложно, всё изменилось, зарабатывать надо, жить где-то. А до "звонка" только пара месяцев осталась. Есть о чём подумать.

- Слушай, Слепой, тебе ведь на волю скоро? - спросил я, растянувшись пластом на полу.

- Угу, - после долгой паузы отозвался он, так и не повернув головы.

- Чем заняться думаешь?

- Не знаю, пока, - он поднял взгляд, - руки есть, может, и не посмотрят, что сидевший. Ты недавно оттуда, что скажешь?

- Скажу, что да. Человек с руками, имеющий рабочую специальность, всегда сможет устроиться. Там, за забором, умников офисных полно, а токаря или сварщика хоть с фонарём ищи.

- Отчего так? - он явно заинтересовался, ПТУ, что ли, позакрывали?

- ПТУ работают, просто непрестижно это, руками работать. Вот есть один парень, работает в офисе, за пятнадцать косарей по клавиатуре стучит, а есть другой, допустим, сварщик, который в месяц штук семьдесят поднимает, да ещё калымов на столько же. В обществе нашем первый будет считаться успешным, тогда как второй - быдло и лузер.

- Херня какая-то, - по-простецки прокомментировал Слепой.

- Херня, - согласился я, - но тебе это на руку.

Слепой кивнул и снова погрузился в раздумья. Я же, встав с пола, начал отрабатывать удары на стальном косяке. Технику только, бить сильно нежелательно, дежурный может неправильно понять, что чревато боком.

В это время на продоле послышался скрип тележки. Баланду привезли. Ужин. Раздавать, как положено, начали с нас. У нас единственная "чёрная" камера, да и по коридору мы первые, мимо никак не проедут. В двери открылось окошко и показалась голова баландёра, здорового рыжего парня.

- Здорово, мужики, - поприветствовал он нас.

- Здорово, Рыжий, - я пододвинулся к окну, - чем зеков травишь?

- Бикус[3] там, - он поморщился, - ну, с мясом немного.

Понятно. Перед изолятором Рыжий кормил отряд строгих условий, где почти весь блаткомитет находится. Вот они и положили ему в термос пару половников мяса. На нас. Такой грев замаскированный. Дежурному будет просто лень звонить в столовую и узнавать, что там в меню написано. А остальные будут есть упомянутый бикус. Был у него и официальный грев. Небольшой свёрток с конфетами, сахаром, растворимым кофе и сигаретами. По договорённости с операми блатные толкают. При условии, конечно, что хорошо себя ведём. Дополнительный инструмент воздействия. Съесть, выпить и выкурить нужно до утра, утром по обыску всё вылетает.

Получив кипяток, мы навели две кружки кофе.

- Сахара шесть кусков, - посчитал я, - об колено?[4]

- Не, сладкое сам ешь, зубы болят, - отозвался Слепой, - мне только курево.

Курева разрешалось по три сигареты. Я не курю, значит, все шесть ему. Когда пищераздатчики ушли, я подождал, чтобы Иваныч, проходя по коридору, поравнялся с нами, после чего негромко позвал его. Тот остановился, изобразил на лице недовольство, но кормушку всё же открыл.

- Пётр Иваныч, я тут употел малость, может, перед отбоем в баню по-быстрому? Буквально десять минут.

Ничего не ответив, он закрыл кормушку, но через пару секунд мы услышали противный писк электрозамка. Дверь распахнулась. Иваныч, всё так же недовольно проворчал:

- Десять минут. И без лишней движухи.

Два раза говорить было не нужно. Мы оба схватили мыло и полотенца и заспешили к душевой. Баня в изоляторе - проблема. Зимой горячая вода постоянно, поэтому всех сидельцев моют в один день, четверг, а летом бойлеры, очень слабые и медленные, вот и помывка как попало. Слепой хотел было в каптёрку за шампунем зайти, но наткнувшись на недобрый взгляд дежурного, решил, что мылом обойдётся.

Через десять минут, чистые и распаренные, мы вернулись в камеру, от души благодаря Иваныча. Ему ведь в одиночку-то и камеру открывать нельзя, но открывает. Во-первых, ему бояться некого, даже я, боец не из последних, не решусь напасть, а во-вторых, куда мы дальше зоны убежим, да и зачем нам это?

Так пролетел вечер. В девять часов, появился помощник. Выдал постельное и отстегнул кровати от стен. Теперь, когда есть всё, можно спокойно спать, аж до пяти часов утра. Собственно, так мы и сделали.

А ночью Слепой разбудил меня и пожаловался на запах. Воняло действительно ужасно, словно кислотные пары в воздухе.

- Помойка, что ли, горит? - предположил я. Помойка располагалась недалеко, мусор вывозили редко, поэтому старались его сжигать в железных бачках. От горения пластика, тканей и пищевых отходов запах был жуткий, но делалось это, во-первых, днём, а во-вторых, даже тот аромат был несравним с теперешним.

- Не похоже, не дым это.

Подтянувшись на решётке, я выглянул в окно. Оттуда проглядывался большой кусок запретки, где сейчас на высоте примерно человеческих коленей, стоял густой туман.

- Химкомбинат рвануло, - резюмировал Слепой.

- Да нет здесь никаких комбинатов, - возразил я.

- Окно закрыть надо.

Он был прав, вот только выполнить это было проблематично. Все помнят, как открывается пластиковое окно? Поворот ручки, здесь тоже, только ручки нет, да и не нужна она, поскольку окно от меня отделено решёткой, за которой ещё полметра пространства. Поэтому вместо ручки есть ключ от окна на длинной палке, который хранится у дежурного и выдаётся по просьбе зеков. А дежурный сейчас спит в своём биндяке[5] и будить его себе дороже. Осознав этот факт, мы от безысходности завалились спать, прикрывая органы дыхания влажным полотенцем.

Но спать нам долго не дали. Пришло время подъёма. Начали как всегда с нас. Оперативный Дежурный, он же ДПНК, майор лет пятидесяти, толстый и уставший, проследил за выносом постельных принадлежностей, проверять камеру на предмет спрятанного одеяла он не стал. Не по чину. Дверь захлопнулась, а майор пошел дальше. Следом за ним грузно шагал зевающий Иваныч со связкой ключей. Всё прошло тихо, только, когда уже ДПНК собирался уходить, на поясе у него заверещала рация, причём громкий и испуганный голос поведал о драке в отряде.

Драка - это плохо. Чаще всего конфликты в среде зеков остаются незамеченными. Администрация реагирует уже после, когда, поймав на проверке зека с синяком в пол лица, ведёт его в медчасть и пишет рапорт о том, как он упал с койки или наступил на грабли. Стоит заметить также, что автором большинства синяков являюсь я. Функция такая. Долг перед обществом. Привожу в исполнение приговоры.

А драка - это уже ЧП. Значит, общество не смогло урегулировать конфликт, а раз оно не смогло, то что смогут три-четыре мента, что дежурят в зоне? Стало не по себе. Тем более, когда из жилой зоны донеслись пронзительные крики.

Так мы просидели часов до восьми. Я обратился к дежурному с вопросом, когда баланду принесут, Иваныч сморщился, словно разжевал лимон и нехотя ответил:

- Не факт, что вообще принесут. Крайний раз звонили, в зоне психоз массовый, зеки друг друга метелят почём зря. Уже трупы есть. Теперь и связь с дежуркой пропала.

- Но у нас ведь здесь все нормальные?

- Хер там! В четвёртой съехал с катушек, долбится в дверь и ногтями её скребёт. Ни на что не реагирует. В десятой тоже. Подозреваю, это вопрос времени.

- Маски приедут? - испуганно спросил я. Маски, точнее СпецНаз ФСИН - ребята весьма резкие и, если уж они приедут, худо будет всем.

Он захлопнул кормушку, но продолжал рассказывать, что ещё ночью свет вырубили и связь внешняя отключилась. Теперь и маски неизвестно где.

Дело принимало нешуточный оборот. Я понимал, что источник сумасшествия - тот кислый туман, что был ночью, какая-то газовая атака. Действует на всех, но с разной скоростью. Война началась? Вторжение инопланетян?

- Слепой, хорош дрыхнуть, тут дела плохие творятся! - а положил руку на плечо сокамерника, который уже полчаса неподвижно сидел в углу. Тот в ответ ухватил мою руку и попытался её укусить.

- Да ты что, падла?! - заорал я, выкручивая ему запястье. Выкрутил легко, силой он никогда не отличался, вот только не подействовало. Тот словно совсем боли не чувствовал. Я надавил сильнее, кости хрустнули, потекла кровь, но этот упырь продолжал хватать меня второй рукой и тянуться зубами. Стоило заглянуть в его глаза, как я сразу понял, это не он. То, что совсем недавно было пожилым зеком, теперь превратилось в монстра, одержимого жаждой убийства. И тут мне стало по-настоящему страшно.

- Ивааааааныч! - я кричал так, что и за пределами зоны было слышно.

Дежурный был смелым человеком, он не колебался ни минуты, открыл дверь и предложил мне выбросить тварь из камеры. Просить дважды не потребовалось, чудовище было выброшено в коридор, дежурный тут же захлопнул дверь и придавил его коленом к полу. После этого он поволок в сторону досмотровой, видимо, решил в "стакан"[6] закрыть.

Ещё через полчаса, он снова подошёл к моей камере:

- Всё! - объявил он, - нет больше нормальных, только ты, да я.

- Отпусти меня, - предложил я.

- Жди, - таков был его ответ.

И я ждал. Прошло ещё минут сорок. Крики в зоне стали стихать. Я уже начал было успокаиваться. Действие газа подошло к концу, теперь те, кто жив. придут в себя, а там и СпецНаз подтянется. Сам я был уверен, что бронированному бугаю в маске обрадуюсь, как родному. Только бы пришли.

Но мечтам моим не суждено было сбыться. Скоро снова подошёл дежурный и каким-то странным не своим голосом объявил:

- Выходи, я тоже... свистеть начал.

Камеру он открывал мучительно долго, человек геркулесовой силы с трудом, в несколько попыток повернул ручку электрозамка, потом щёлкнул второй замок, цепь, к счастью, не была пристёгнута. Внутреннюю решётку я открыл уже сам. Иваныч сделал два шага назад и странно, словно на вдохе, прохрипел:

- Уходи...

Глаза его мало чем отличались от глаз моего спятившего сокамерника, видно было, что только железная воля удерживает его по эту сторону реальности. Дверь наружу была открыта. Иваныч тем временем отошёл ещё дальше назад и захлопнул отсекающую решётку, потом он, наверное, впервые в жизни, выполнил то, что было написано на плакате у каждой двери. "Закрой на два оборота". Он и закрыл, после чего бросил сквозь решётку ключи и сказал:

- Уходи... ты последний...

- Спасибо тебе, Пётр Иванович, - со всей серьёзностью ответил я, глядя, как в его глазах гаснет последняя искра жизни.

Он издал нечеловеческий рёв и, на секунду снова став человеком, вынул из-за пояса наручники, надел себе на запястье, и пристегнул к решётке. Это отняло все его силы. Он опустился на корточки, а уже через пару секунд поднялся, но это был уже не он, кровожадная тварь, бывшая когда-то Петром Ивановичем, кинулась на меня. Но решётка и наручники остановили.

- Спасибо, - снова повторил я и бросился к выходу. Иваныч, всё-таки, глыба. Красиво ушёл. А мне пока рано, неизвестная зараза меня не взяла. Я словно выиграл в лотерею, надо только забрать выигрыш. От мысли, что было бы со мной, если бы он не успел открыть камеру, становилось сильно не по себе.

Путь из изолятора выходил на тропу надзора, по которой патрулируют запретку, калитка оказалась заблокирована. Ну да, логично. Разблокирует её дежурный с кнопки на пульте, а здесь пришедший открывает. В одиночку этого никак не сделать. Но, к счастью для меня, современный замок на калитке сочетался со старым сгнившим забором. Деревянные опоры ставились, наверное, ещё во время молодости Иваныча. Тогда же натягивалась проволока. Действуя ключами как монтировкой, я оторвал в двух местах колючку и пролез в образовавшийся просвет. Пока проблем нет. Сейчас дойду до конца тропы, там калитка. Если просто захлопнута, можно пальцем отжать, если же на два оборота, то будут проблемы. Арматуру так просто не отломаешь, а по верху лезть "егоза" помешает.

И снова повезло. Беспечные сотрудники захлопнули калитку, не потрудившись провернуть ключ. Я просунул руку между прутьями и, не особо напрягаясь, отодвинул язычок замка. Теперь я оказался на небольшом пятаке, с одной стороны которого была транспортная площадка, отделённая от меня высокой решёткой, с другой - лестница в дежурную часть, куда подниматься мне совсем не хотелось, а с третьей стороны был выход на волю. Здесь калитка закрывалась магнитным замком, типа того, что на домофонах, открывался он нажатием кнопки в дежурке, но, видимо, электричества нет, а дизель, с которого запитывали важные объекты уже заглох. Дверь открылась легко.

На втором посту[7], меня ждали первые трудности. Магнитный замок на дверях отключился, но две отсекающие решётки в тамбуре были закрыты металлическими штырями, которые вставлялись из помещения дежурного. Достать их отсюда никакой возможности не было. Разве что разбить зеркальное стекло, отделяющее меня от помещения поста. Размахнувшись, я изо всех сил ударил ногой в стекло. Результат был нулевой. Я бил снова и снова, но стекло не поддавалось. Когда я уже потерял надежду и решил лезть через запретку, мощный удар изнутри выбил кусок посередине. Осколки упали к моим ногам, а в образовавшуюся дыру просунулась голова с белыми волосами. С ужасом узнал немолодую крашеную блондинку, что дежурила здесь. Она изменилась. Причём не только в плане психики, изменился её внешний вид, залитая кровью морда стала шире, рот увеличился, а челюстные мышцы стали как у гориллы. Тварь (а иначе это не назвать) определённо хотела меня сожрать, зубы клацали, а сама она протискивалась всё дальше в разбитое окно. Мне это было на руку, за этим окном свобода. Только вот справлюсь ли. Я понятия не имел, как убивать тварей. Боли они не чувствуют, факт, проверено. Вроде должны загибаться от выстрела в голову. Прекрасно, только стрелять не из чего. Вместо оружия в руках у меня только связка ключей. А тварь уже просунула руку и окровавленными пальцами пыталась схватить меня. Захватив кисть, я резко повернул её, выламывая сустав, хруст был громкий, хоть и никак не впечатлил монстра, но рука уже не будет действовать так же ловко, как прежде. Когда в расширенном проёме показалась вторая рука, я повторил процедуру. Теперь главное. Туша, одетая в синий камуфляж, вывалилась мне под ноги. Попыталась встать, но сломанные запястья подвели, снова растянулась на полу. А я не терял времени, прыгнув ей на спину, я изо всех сил начал бить ключами в основание черепа, где находился какой-то маленький нарост типа гриба. После нескольких ударов, хотя череп их выдержал, тварь затихла.

Всё ещё с опаской, я заглянул на пост. В нос ударил запах крови, источник которого был передо мной. Из распахнутой двери падал дневной свет, и мне хорошо было видно наполовину съеденное тело, которое сидело на стуле. Кто это был, определить не удалось, понятно только, что мужчина. Свесившаяся вниз правая рука сжимала пистолет. Становилось понятно, что сотрудник при первых признаках сумасшествия предпочёл застрелиться, а съехавшая сотрудница этим воспользовалась и плотно пообедала сослуживцем. В результате её организм изменился в худшую (для меня) сторону. Зарубка на память: твари от еды меняются. Где предел этих изменений, неизвестно.

С трудом разжав мёртвую руку, я завладел "Макаровым", залитая кровью кобура подарила запасную обойму. Итого пятнадцать патронов. С оружием в руках я почувствовал себя куда увереннее, теперь нужно выйти наружу и оценить масштабы катастрофы.

Воздух за пределами зоны казался другим, но в нём тоже стоял запах крови. Дверь в караульное помещение была распахнута настежь, что сподвигло меня зайти и помародёрствовать на предмет оружия и боеприпасов. В небольшом дворике лежал на спине мужчина с простреленной головой. Собственно, только голова от него и осталась, остальное было обглодано. Тварей было две, обе женского пола, сидели возле жертвы и рвали мясо зубами. Вступать в рукопашную я побоялся, и, рискуя привлечь к себе внимание ещё кого-то, дважды выстрелил из пистолета. Навыки стрельбы не подвели. Пусть и со смешного расстояния, но, почти не целясь, я попал обеим в голову. Наповал.

Войдя в помещение караула, я быстро нашёл ключи от КХО, которую тут же открыл и принялся изучать. Уже через десять минут я разжился неплохим АК-74 и двумя сотнями патронов. Боеприпасов должно было быть больше, намного больше, но где они хранятся, я так и не понял. Снарядив семь магазинов, я задумался об одежде. Бегать в зековской робе, которую к тому же успел заляпать кровью, как-то не улыбалось.

За калиткой, выходящей на тропу караула, лежал ещё один сотрудник, безоружный и пока не обглоданный, голова его было разбита, предположительно, прикладом. Остаётся только догадываться, что здесь происходило, когда вооружённые люди один за другим сходили с ума.

Его куртка была залита кровью, а вот брюки оказались чистыми и берцы пришлись мне впору. Лепень я снял, оставшись в чёрной майке. С тюремным прошлым покончено. Магазины я сложил в найденный подсумок, а те, что не влезли, распихал по карманам.

Выйдя из караулки, я огляделся. Пришло время делать выводы. Итак, что имеем? В госучреждении случилась беда. И не просто беда, а беда с сотнями трупов. Что должно происходить в этом случае? Правильно, район должен быть оцеплен, а сюда аккуратно введут СпецНаз при поддержке танков и вертолётов. Но ни тех, ни других не видно, даже МЧС не прибыло. Два найденных мобильника показывают полное отсутствие связи. Вывод? А вывод простой. Бедствие носит глобальный характер, государство рухнуло, репрессивный аппарат, на который оно опиралось - армия-полиция-суд-тюрьма, более не существует. Немногие выжившие предоставлены сами себе. Немногие? А они есть вообще, или я единственный?

Словно в ответ на мысленный вопрос из-за забора донеслись крики о помощи. Человеческие крики. Возвращаться в зону я не стал, только поднялся на небольшой балкончик на втором этаже КПП. Источник криков был на виду. На одном из столбов, словно орангутан, сидел старый зек. Как его звали, я не помнил, отзывался он на кличку "Старый", сидел давно, имел репутацию юродивого. Он, увидев меня, тут же закричал:

- Псих (знает, оказывается), родной, спаси меня.

Спасать было от кого, у подножия столба стоял десяток голодных тварей в черных робах и с громким урчанием поджидали долгожданный обед. Ждать оставалось недолго. Слабосильный старик сумел с перепугу забраться на столб, но держаться там долго вряд ли сможет.

- Прикинь, Старый, - окликнул я его, - все, кто здесь был, в тварей превратились. Только я и ты. Нам повезло. Из тысячи двое. Круче, чем миллион в лотерею выиграть.

- Да, да... Согласен, - висеть ему оставалось недолго.

- Скажи, старый, а ты на Масленицу все призы собирал? Никто ведь так по столбу залезть не сможет.

- Да сними уже меня, или хоть их отгони, помру ведь... - он заплакал.

- Конечно, - улыбнулся я, поднимая пистолет, - сейчас сниму.

Старый был ещё жив, когда летел вниз, при ударе об землю тоже не убился. Но его вопли быстро заглушило довольное урчание тварей.

Выбравшись на проезжую часть, я прикинул маршрут, зона стояла на окраине города, мне нужно почти в центр, добраться до своего дома, переодеться, взять полезные вещи. По дороге произведу разведку. Странно, что вокруг пока тихо. Где выстрелы, крики жертв, пожары? Или всё население благополучно превратилось в зомби и доело непревратившихся?

Мои раздумья прервал шум за спиной. Обернувшись, я увидел погоню. Полтора десятка зомбаков, хоть и медленно, но неотступно двигались за мной. Я шёл гораздо быстрее, но всё равно с таким хвостом будет неуютно. Сдёрнул с плеча автомат, присел на колено. Стрелком я всегда был отменным. Быстро пристрелявшись, начал валить одного за другим, стараясь попадать в глаза. Стрельба с колена, да с полусотни метров, да в ростовую мишень, которая хоть и двигается, но очень медленно, что может быть проще?

Отстреляв всех, я потратил зря только два патрона. Меняя магазин, я развернулся. Разразившись трёхэтажным матом, снова вскинул автомат. Оказалось, что на звук стрельбы набежало ещё десятка два мертвяков, более того из-за поворота продолжали выходить новые. Прикинув запас патронов, я понял, что проще будет убежать. Так я и поступил, огибая толпу тварей по кругу. Реагировали они медленно, я имел все шансы убежать, но, как оказалось, не всё так просто в этом дивном новом мире. Среди обычных зомби, которые совсем недавно были людьми, нашёлся некто более продвинутый. Выше других ростом, могучей комплекции и без штанов. Лицо, а точнее морда напоминало женщину с КПП, только ещё более уродливое. Широкие челюсти, в которых торчали острые зубы, лысая шишковатая голова. Руки были почти человеческими, только с длинными пальцами и чёрными толстыми ногтями. Тварь эта явно превосходила физподготовкой не только своих собратьев, но и меня. Потому, несмотря на то, что бежал я довольно быстро, дистанция между нами постепенно сокращалась. Убежать бы не получилось, в рукопашную вступать не хотелось, поэтому, отбежав от толпы примерно на двести метров, я развернулся и, схватив автомат, выдал короткую очередь прямо в оскаленную морду. Вопреки моим опасениям, умер он сразу, упав мне под ноги. Потратив секунд пять на осмотр трупа, я обнаружил на затылке у него, маленький серый нарост, напоминающий чеснок. Такой уже видел у той женщины, только здесь больше и твёрже. Изменения тела зашли также ощутимо дальше. Видимо, чем больше съеденного мяса, тем больше изменений. Где потолок у подобного развития неизвестно. Новая зарубка на память: возможны встречи с огромными монстрами.

Дальнейший путь я проделал бегом, в результате чего погоня окончательно отстала. Теперь, выйдя из промзоны, где и находилась зона, мне предстояло идти по жилым кварталам. Простая логика подсказывала, что там, где в момент катастрофы было больше людей, сейчас будет больше зомбаков, поэтому автомат я держал наготове.

Но оказалось, что я ошибся. Причём не в вопросе количества мертвяков, а в вопросе наличия жилого квартала. В родном городе я хорошо знаю расположение улиц, вот за этой пятиэтажкой должна находиться следующая, за ней - ещё. Между ними уютные дворики с детскими площадками. Чуть дальше - школа. Не было ничего.

За первой пятиэтажкой шёл пустырь, заросший травой и редкими деревьями. Через пару километров виднелись ещё дома, но опять не такие. Я протёр глаза. Глюки? Ядовитый газ достал меня? Прислушавшись к ощущениям, решил, что всё нормально со мной. Голова ясная, пульс в норме, зрение и слух тоже. Только пить хотелось, но сейчас, после пробежки неудивительно. Тогда что? За год, проведённый мной в заключении, дома снесли? Да, а пустырь засадили деревьями, некоторые из которых метр в обхвате? Что-то здесь не то.

В раздумьях я присел на лавочку рядом с домом. Изменилась местность. Но ведь этот дом остался. И до него всё прежнее. А дальше? Наблюдения показали, что изменённая местность имеет чёткую границу. Вот идёт цивильный асфальт, а вот начинается просто земля с травой. Даже дорога обрезана поперёк. Такого не бывает. Рациональное мышление пасовало и отказывалось давать ответы. Что скажет иррациональное? А оно говорило, что из нашего мира выдернули кусок, где находился я, и вставили его неизвестно куда. Возможно, в другой мир. Что это даёт?

Во-первых, до своего дома я, скорее всего, не доберусь. Его в этом мире просто нет. Во-вторых, в новом мире тоже есть цивилизация, о чём говорят дома вдалеке. В-третьих, нужно найти аборигенов, которые объяснят что и как здесь.

А пока мне следует заняться мародёрством на предмет еды и питья. Ел я вчера, если тот бикус можно назвать едой, а пить хотелось уже нестерпимо. Собственно, передо мной был целый дом, достаточно вскрыть пару-тройку квартир, там найдётся и еда и вода.

Прикинув усилия необходимые для взлома дверей, я решил лезть через окна. Поднявшись по решёткам на второй этаж, я выбил стекло прикладом и залез внутрь. Квартира оказалась просторной и чистой, а посреди комнаты стояла хозяйка, при жизни бывшая симпатичной молодой женщиной. Но превращение в зомби сделало своё дело. Не имея возможности охотиться, она стояла и слегка покачивалась, видимо, вошла в анабиоз. Звон стекла разбудил её, голова медленно повернулась, взгляд нечеловеческих глаз с трудом сфокусировался на мне, в мозгу, если таковой остался, прошла команда "Еда" монстр медленно двинулся ко мне.

Не питая лишней сентиментальности, я несколькими ударами приклада вышвырнул зомбачку на балкон и закрыл дверь. Квартира теперь моя. Осмотр начал с кухни, фильтр-кувшин для воды выпил, даже не выливая в стакан. Открыв кран, получил ещё немного воды. Видимо то, что стекало с труб. В холодильнике нашлась початая бутылка минералки. Смерть от жажды пока не грозит. С едой было хуже, женщина явно следила за фигурой и калорийных продуктов вроде шоколада у себя не держала. Нашлось много овощей и фруктов, миска капустного салата, йогурт, мороженные куриные грудки. Готовить не на чем, придётся побыть вегетарианцем и сыроедом.

Слопав йогурт и придавив его несколькими яблоками, почувствовал себя, наконец, сытым. Снова захотелось пить. Это уже начинало раздражать. На улице не жарко, потею мало, солёного не ел. Жажда явно неспроста.

Появилась мысль сделать эту квартиру своей лёжкой, отсюда буду делать вылазки. Но, немного подумав, отказался. Есть ещё масса мест, где смогу окопаться и поспать. Собственно, пора в путь. Я подхватил автомат и, после недолгих поисков раздобыв спортивный рюкзак нейтрального цвета, закинул туда минералку и остатки фруктов.

Выйти решил через дверь, в подъезде было темно, но со второго этажа спуститься смогу. Смог, только на первом этаже меня схватили две сильные руки, а довольный зомбак, радостно урча попытался отхватить от меня кусок. Бой в темноте - то ещё удовольствие, к счастью, дистанция минимальна, и найти голову противника я смог. Несколькими ударами сбил его с ног, зажал голову, рванул вверх и вправо. С противным хрустом шея монстра сломалась, а я с облегчением выбежал на улицу.

На предплечьях остались царапины. Опасно? Чёрт его знает. Зомби-вирус, вроде бы, передаётся иначе. Возможно, это вообще не вирус. Зарубка на память: нужен фонарик, а ещё нужна плотная одежда. Поискать в других квартирах? Меня одолела лень, и я отправился вперёд как был, в майке и камуфляжных штанах.

Через пустырь перебрался без приключений, никто не пытался меня сожрать, никто не нападал. Собственно, меня интересовали люди. Живые люди из этого мира. И я их нашёл.

Подходя к домам, которые разглядел издалека, я услышал рёв мотора. Сразу же прибавил шагу, рассудив, что зомби на машинах не ездят. Завернув за угол дома, я увидел странного вида броневик, бывший когда-то джипом. А поодаль от него четверых мужчин одетых, кто во что горазд с охотничьими ружьями в руках.

Это были живые люди, которых я так искал, вот только мне они не понравились. Слишком много в повадках от того народа, с которым я последний год делил одно помещение.

Аккуратно подкравшись, я спрятал за углом автомат и подсумок, после чего вышел к ним, примирительно держа руки перед собой.

Они среагировали мгновенно. Один, видимо старший, тут же навёл на меня дробовик и скомандовал:

- Взять!

- Это, вроде, свежак, - отозвался один и показал рукой, - с того кластера.

- Плевать, потом решим, обыскать, связать и в машину, - безапелляционно заявил командир, - на базе решим, что с него поиметь можно.

Один из четвёрки, вооружённый укороченной вертикалкой, подошёл ко мне с намерением меня обыскать. Но ружьё, даже укороченное, было длиннее его руки, поэтому, чтобы залезть в мои карманы, ему пришлось отвести от меня ствол, к тому же он удачно перекрыл обзор остальным.

За последний год меня обыскивали много и часто. Но то были представители силового аппарата мощного государства, а от бича, пусть и с дробаном, я такого не потерплю.

Пистолет упёрся ему в грудь, щёлкнул выстрел, после которого я, совершив немыслимый прыжок, оказался возле автомата, который был поставлен на автоматический огонь. Вслед мне прогремели выстрелы, за которые я мысленно похвалил оппонентов. Охотничьи ружья нужно перезаряжать и процесс это достаточно долгий. Поэтому, когда я встал во весь рост с автоматом, можно было ничего не бояться. Длинная, на полмагазина, очередь быстро поставила точку в споре. Все четверо были мертвы. Зря, наверное, пленный бы не помешал, а допросить я бы сумел. Но задним умом мы все крепки. Теперь остаётся только трофеи собрать.

Из оружия приглянулась только та самая вертикалка. Ствол явно новый, ухоженный, укоротили его сантиметров на двадцать, при этом сделав кустарно мушку. Двенадцатый калибр, осмотр трупов обогатил меня на тридцать пять патронов, почти все с картечью. Также нашёл неплохой нож, простой, явно кустарной выделки, но прочный и с острым лезвием. Тут же повесил на пояс. Ещё приглянулась куртка какого-то неопределённого серо-чёрно-синего цвета. Решил, что две маленькие дырочки на груди её совсем не портят. Крови немного, потом простирну. Что дальше? А дальше моё внимание привлекли фляги, которые все четверо носили на поясах. Отвинтив крышку и понюхав, я уловил слабый запах алкоголя и какой-то химии. В остальных было то же самое. Встал вопрос, что это? Вряд ли собственно алкоголь, там, судя по запаху, едва пара градусов наберётся. Наркотик? Стимулятор? Средство для обработки ран? Последнее сомнительно, поскольку предназначалось это явно для питья. Немного подумав, решил забрать с собой, теперь я на машине, увезу всё. Ещё озадачил найденный в куртке командира шприц с мутной оранжевой жидкостью. Наркотик? Лекарство? Антидот при укусе зомби? Берём. Так, а это что? Из внутреннего кармана я извлёк квадратную коробочку. То ли аптечка, то ли портсигар. Внутри оказались переложенные ватой шарики. Двадцать зелёных, похожих на незрелый виноград, пять жёлтых, более твёрдых. Предположений высказывать даже не стал. Всё может быть, ясно только, что предметы очень ценные, какой-то местный хабар.

Собственно, всё. Командир упомянул какую-то базу. Главное, не явиться туда на этой машине и в трофейной куртке. Осмотр авто ничего не дал. Какой-то мусор, рюкзак с подозрительного вида тушёнкой. Пятилитровка воды. Последняя меня обрадовала, поскольку снова начались приступы жажды. Сам автомобиль был вполне неплохим джипом, который обшили стальными листами. Листы эти, судя по толщине, вполне выдержат попадание из пулемёта. Лобовое стекло было снизу закрыто наполовину, а сверху его прикрывал козырёк в пятнадцать сантиметров. Аналогично были защищены и боковые стёкла, сзади бронирование было сплошное. Самое то, поставить на крыше турель с пулемётом, да, видать парни эти были небогатыми, местные босяки, что видно и по оружию и по одежде. В памяти всплыло слово "сталкер".

Сев в машину, увидел, что горючки в ней осталось на дне, но неважно. Хватит уехать довольно далеко, разведать местность и, возможно, найти более лояльных людей.

Первые же километры обогатили мой опыт. На дороге отчётливо были видны границы участков. Вот идёт разбитый асфальт, вот его пересекает полоса, за которой начинается асфальт первосортный, словно вчера положили. Так же меняются и здания. Вот частный сектор, вот без перехода начинается ряд пятиэтажек, а за ним следует промзона. Город, по сути, не сохранился. Отдельные элементы, примерно пятая часть, причём вовсе не те здания, что были здесь изначально. Всё это было размазано по большой площади как попало. Надёрганные отовсюду куски пространства. Даже та часть мозга, которой я воспринимал научную (и не очень) фантастику, теперь озадаченно разводила руками.

Чем дальше я ехал, тем сильнее становилась жажда. Запас воды подходил к концу, теперь добавилась ещё и головная боль. Сам я человек очень здоровый, никогда ничем не болевший, любое недомогание начинает меня бесить. Тем более сейчас, когда рассеянное внимание вполне может погубить.

Зомбаков видел несколько раз, в основном, кстати, развитых, вроде того бегуна, что за мной гнался. Надо будет прихватить одного в тихом месте и попробовать сломать его в рукопашной. Зачем? Затем что опыт борьбы с тварями у меня ничтожный, затем, что небогатые запасы патронов скоро покажут дно, затем, что огнестрел - это шумно, поэтому, убивая одного монстра, я буду привлекать десяток других.

Тут судьба послала мне возможность отличиться. Рядом с машиной параллельным курсом бежал развитый монстр. Развит он был куда лучше всех виденных мной раньше, ростом под два метра, мускулатура как у матёрого качка, только у качков фигуры симметричные, а у этого одно плечо сильнее развито, да и рука, по-моему длиннее. Этот атлет мчался со скоростью пятьдесят километров в час. Разумеется, надолго его не хватило, скоро начал отставать, но я не стал отрываться. Притормозил, подождал его, снова дал по газам. Обрадованный монстр ринулся вперёд, потом снова стал отставать, повторив манёвр три раза, я остановил машину и вышел. Риск большой, но тварь измучена бегом, да и пистолет я всё же оставил, на всякий случай.

А мёртвый качок нёсся ко мне хоть и не так бодро, как раньше, но вполне уверенно. Я крепко сжал нож в руке. Прямое как линейка лезвие, небольшая гарда и рукоять, обложенная пластинами чёрного пластика. Тварь всё ближе. Поехали!!!

От первого броска я увернулся. Он пролетел мимо и, с трудом остановившись, развернулся. В его глазах, тоже нечеловеческих, мелькнуло удивление, всё не так, жертва должна с воплями убегать и прятаться, а этот стоит и смотрит. Взмах толстой лапы с ногтями, похожими на когти, должен был снести мне голову. Снёс бы, если бы попал. Но лапа просвистела мимо, а я нанёс глубокий порез плеча. Кожа его даже на вид была прочной, как у носорога, но ножу поддалась, а рассечённый мускул уже не будет сокращаться с прежней силой. Фигура его тут же крутнулась обратно, и я получил удар предплечьем. Сумел поставить блок, сохранив голову, но полетел метра на два назад, ударился об машину, хорошо хоть ясность ума сохранил. Тактика простая, бороться с ним нельзя, задавит, удары его смертельны, но он, как любое тяжёлое тело имеет большую инерцию, поэтому только уклонения и работа ножом, порез - отход. Следующая атака монстра прошла впустую. Он ударился головой об машину, а я кувырком ушёл в сторону, сделав ещё один разрез, на этот раз на бедре. Отбежал в сторону, а он пошёл ко мне, уже не бежал, а шёл, причём заметно прихрамывая. Боли они не чувствуют, это я уже понял, но законы физики действуют даже на монстров, таскать тушу в полтора центнера наполовину разрезанной мышцей затруднительно.

- Давай, инвалид, двигай сюда! - разозлить противника всегда хорошо, это заставит его делать глупости.

Он и сделал, прыгнул на меня примерно с четырёх метров, широко раскидывая лапы, а я просто прокатился у него под ногами и вскочил. Ухватив пустоту, монстр замешкался на пару секунд, чем воспользовался я и прыгнул к нему на спину. За те две секунды, до того, как он меня сбросит, я надеялся нанести несколько колющих ударов в шею. Но нанести смог только один. В тот самый уродливый нарост на затылке, клинок вошёл сантиметров на шесть, после чего тело монстра вздрогнуло, словно от удара током, а затем сложилось, как сдутый шарик. Победа.

Я обессиленный сидел на туше убитого мной монстра. Адреналин схлынул, и снова вернулись слабость, жажда и головная боль. Зарубка на память: монстры убиваются ударом в этот нарост. Любопытства ради, вытаскивая нож, расковырял нарост на затылке. Ожидал увидеть там второй мозг, управляющий телом, но увидел только мерзкого вида чёрную труху, вроде свалявшейся паутины, но тут пальцы наткнулись на твёрдое. Поковырял ещё немного и в руках у меня оказался зелёный шарик, точно такой же, как в коробочке главаря сталкеров. Дальнейший осмотр дал второй шарик, больше ничего не было. Так я сделал очередное открытие. Зарубка на память: нарост содержит зелёные (и, возможно, жёлтые) шарики, ценный хабар, назначение которого предстоит выяснить.

Поднявшись, я поковылял к машине, голова болела всё сильнее, пить хотелось, а воды уже не было. Пошарив в машине, нашёл сталкерские фляжки, все они были почти полными. Набравшись смелости, открыл одну и отпил из горлышка три глотка. Вкус не понравился. Чуть-чуть спирта и какие-то лекарства, оторвавшись от фляги, стал ждать действия. Логика подсказывала, что не станут люди носить полные фляги отравы.

А действие не замедлило сказаться. Боль стала тише, жажда прошла, и весь мой организм словно бы вздохнул с облегчением. На радостях я отпил ещё несколько глотков, пока хватит. Тут уже полегчало окончательно, я почувствовал прилив бодрости. Зарубка на память: жизнь в этом мире вызывает тяжёлое недомогание, неизвестный напиток лечит его, или, по крайней мере, снимает симптомы. Напитка пока много, но нужно узнать рецепт и производные.

Достав зелёные виноградины, я долго смотрел на них, потом на флягу, потом понюхал то и другое. Запах не дал ничего, размышлять при недостатке данных - не самое полезное занятие. Срочно нужен пленный абориген.

Машину я отогнал к ближайшим домам, это были двухэтажные кирпичный домики, без стальных дверей, но вроде бы с удобствами. Поставив автомобиль так, чтобы с дороги его не было видно, я быстро проник в одну из квартир, где дверь была распахнута настежь, собираясь устроиться на ночлег. Здесь жили небогатые люди, но был относительный порядок, слой пыли на подоконнике говорил о том, что хозяев нет, уже дней пять как. Прикинув срок, решил не открывать холодильник, пошарив на кухне, нашёл вполне сносное овсяное печенье, карамельки и полный чайник воды. Этим я и поужинал, вскрыв ещё и банку трофейной тушёнки. Она оказалась отличной, что не вязалось с мятыми банками без этикеток. Какой-то армейский склад разорили.

До ночи ещё оставалось время, и я решил заняться делом. Здесь явно проживали пенсионеры. Такой вывод можно было сделать по вещам в шкафу и фотографиям на стене. А в кладовке я нашёл отличный набор инструментов, купленных очень давно, ещё тогда, когда наша страна называлась аббревиатурой из четырёх букв. Среди прочего нашлась и ножовка по металлу. Положив на табуретку ружьё, я начал пилить стволы. А разделавшись с ними, отпилил приклад. Совсем короткий обрез мне не требовался, длину стволов я оставил в сорок сантиметров. Этого достаточно, для нормальной убойности, и в то же время можно будет без труда носить на бедре. Оставшуюся часть вечера я посвятил изготовлению чехла-кобуры для ношения нового ствола. Материалом послужили старые кирзовые сапоги. Чехол это получился довольно уродливым, но достаточно было и того, что обрез не выпадал при ходьбе, но его получалось быстро вытащить. Верхняя часть, как положено, крепилась на ремень, нижний конец прикрепил с помощью матерчатой ленты к ноге выше колена. Потренировался доставать, отлично. На этом я свернул бурную деятельность и, хлебнув ещё чудесного напитка, который уже не казался таким противным, завалился спать. Сколько открытий принесёт завтрашний день.

Утром меня разбудила какая-то возня в строящемся (а теперь уже вечно недостроенном) доме неподалёку. Выглянув в окно, я увидел трёх монстров, похожих на того, которого убил вчера. Они, издавая громкое урчание, раскали по стройке, пытаясь разыскать того, кто здесь спрятался. Схватив обрез и пистолет, я бросился в гущу событий. Твари то забегали в здание, то выбегали наружу и начинали осматриваться и принюхиваться. Когда в очередной раз один высунул рыло наружу, там уже стоял я. Это было последнее, что он увидел, поскольку я, уперев ствол пистолета почти ему в глаз, спустил курок. Выстрел, хоть и негромкий, был отлично слышен, сейчас набегут два других. Но они нашли занятие поинтереснее. Со второго этажа раздался вопль, человеческий, а следом радостное урчание тварей. Нашли, кого искали.

Взбежав по лестнице, я упёрся в спину здоровенной твари, в которую сразу же разрядил обрез, второй патрон достался ещё одному такому монстру, который, швырнув в угол перепуганного плюгавого мужичка, замахнулся, чтобы добить его. Заряд картечи ударил в подмышку, умер он не сразу, но опасности более не представлял. Разделать наросты на затылке можно потом, сейчас информация важнее.

- Ну, ты и псих, - восторженно заявил мужичок, уже вполне отошедший от шока и стоящий на ногах у меня за спиной, - троих лотерейщиков сломал, не побоялся...

А больше он ничего не сказал, поскольку удар локтем в челюсть прервал его словесные излияния и его самого выбросил на некоторое время из реальности. Я быстро связал его, обыскал, найдя только пару пластиковых бутылок, чекушку водки, складной нож и наган с двумя патронами. Перетащил (весил он от силы килограмм шестьдесят) на верхний этаж, а сам занялся вскрытием жертв. Мне достались семь виноградин и одна жёлтая горошина. По местным меркам я, возможно, богат, только пока не знаю об этом. Когда разделал того, что был на улице, увидел ещё одного, который приближался со стороны большого пустыря. Привлекли выстрелы. Надеюсь, нас не найдёт сразу.

Когда вернулся к пленному, тот уже пришёл в себя и был всецело готов к сотрудничеству. Я сел напротив него, сделал на лице выражение, которое совсем недавно было у опера, пытавшегося меня вербовать и начал.

- У меня есть вопросы, а ты должен знать на них ответы. Если ответишь, я тебя не убью? Понял?

Он закивал.

- Вопрос первый: что это за место?

- Улей, - с удивлением ответил пленный, как будто я спрашивал что-то элементарное, тут его лицо озарила догадка, - так ты новичок? Недавно здесь?

- Так.

- Ну, так развяжи меня, я и так на всё отвечу, это традиция у нас такая, новичкам помогать, вот увидишь.

- Развяжу, когда посчитаю нужным. Улей?:

- Ну, да. Улей. Так это место называется. Мир такой, из кусков склёпанный, да ты видел, наверное, как это выглядит. Куски эти обновляются. На их место новые прилетают, когда часто, когда редко. Есть такие куски, их, стало быть, кластерами ещё называют, вот был этот кусок в твоём мире, бац, кислятиной запахло, вот он уже в Улье.

- А что там осталось?

- Всё. Всё осталось, это ведь не вырвали кусок, а скопировали. И тебя скопировали и меня. А потом снова, куски эти из разных миров прилетают. Вот, например, стройка эта, тут кран то есть, то нету его, этажей то пять, то шесть, а как-то видел, что вообще стройки нет, просто место пустое, а потом опять есть...

- Что с людьми здесь происходит? - прервал я словесный понос.

- Дык, понятно что. С ума сходят. Сначала по мелочи начинают гнать, часа через два-три уже по крупному, кидаются на людей, а часов через пять, считай, никого уж не остаётся.

- Почему мы живы?

- Так это... - ему пришлось напрячься, чтобы выговорить умное слово, - им-му-ни-тет, вот что. Не берёт нас зараза, вот как.

- Сколько выживает людей?

- Да, когда как, бывает пять на сотню, а бывает и один на тысячу. Как считать, когда многих ещё до обращения сожрали?

- Допустим, что это за напиток? - я сунул флягу ему под нос.

- Живец это, живчик, нектар, - он заулыбался, - самый наш напиток, без него никак, дай глотнуть, а то со вчера ни капли не было.

- Дам, когда заслужишь. Как действует, сколько нужно пить, как приготовить?

- Действует хорошо, все болезни лечит, раны заживляет, ну и вообще...

- Яснее говори.

- Ну, мы ведь тоже дрянь ту в себе носим, она нам помогает, раны лечит, умереть не даёт. Только, чтоб жить с ней, надо живец этот пить, без него вроде ломки начинается, плохо совсем, а дней за пять-шесть и помереть можно.

- Доза?

- Да когда как, бывает, если на стабе сидишь, то литра на неделю хватит, а по кластерам бегать, то такой фляги на два дня, а раненому, так и на день можно.

- Стабе?

- Ну, стаб. Стабильный кластер, то есть. Который не перезагружается никогда. Там поселения могут быть. Даже города.

- Где ближайший?

- Да если по дороге этой ехать, то километров полста, там, правда, стаб так себе, кабак, да магазин. Но порядок есть. Я если что туда не пойду, должен я там.

- Плевать, что с живцом, где его берут.

- Ну... он начал юлить, - есть штуки такие, зелёные, круглые, спораны называются, их... в общем из монстров добывают, вот бросаешь один такой в поллитровку, водки чуть-чуть, размешиваешь и пьёшь.

Я молча достал споран.

- Ага, точно, вот его и размешивай, а потом пей.

Не тратя время, я набрал в бутылку воды из бочки, стоявшей рядом. С виду чистая, не отравлюсь. Добавил туда водки, закрыл крышку и разболтал. Шарик растворился довольно быстро, дав мутный раствор серого цвета.

- Вот, готово, теперь пей, это он и есть.

Нельзя прочитать человеческие мысли, но то, как человек эти мысли выражает, говорит о многом, в том числе и о том, что у него на уме. Глазки его заблестели, а язык, казалось, вот-вот высунется наружу и будет он раздвоенный, как у змеи. Передумав пробовать полученный продут, я протянул ему бутылку.

- Пей, тебе нужно, сам сказал.

Тот перепугался чуть ли не до мокрых штанов.

- Нет, зачем, это твоё ведь. Спораны дорогие, зачем на меня переводить, обойдусь я, пей.

Я не стал даже говорить, что о нём думаю и кем его считаю. Просто и незатейливо пнул в колено. Ботинки были отличные, тяжелая подошва впечаталась ребром в кость. Он тихо заскулил.

- Отравить хотел, падла? - тихо зашипел я, доставая нож.

- Забыл, забыл я, не губи, пожалуйста, процедить надо, мутный раствор ядовит, процедишь и пей на здоровье.

Я процедил раствор, перелив содержимое в другую бутылку через кусок ткани, оторванный от штанов пленного. Теперь он стал почти прозрачным.

- Пей.

- Теперь он без разговоров присосался к бутылке и выдул примерно треть, пока я не отобрал.

- Достаточно. Думаю, больше мне от тебя ничего не надо, - подвёл я итог беседы, источник информации оказался сильно ненадёжным.

- Подожди, - он вдруг завеселел, - тебя ведь окрестить надо.

- Зачем? - не понял я.

- Ну, традиция такая, как сюда попал, новый человек стал, новое имя получил, а я, стало быть, твой крёстный. Положено так, - он заискивающе посмотрел на меня.

- Ты меня уже окрестил, сразу как увидел.

- А? - он начал вспоминать, - психом-то? Так это я... а что? Звучит. Псих, крестник Ржавого.

- Ржавый?

- Ну, так зовут меня, Ржавый. Окрестили, давно уже.

- Почему?

- А когда меня нашли, я в трубе от тварей прятался, труба старая, вот я, когда вылез, весь рыжий был от ржавчины.

- Понятно.

- Развяжи меня уже?

- Чего ради?

- Ну... ты же обещал.

- Что обещал?

- Что не убьёшь.

- Я такое обещал?

- Да.

- Ну, раз обещал.

Я подошёл к окну и посмотрел вниз. Новый монстр оказался умнее и, вместо того, чтобы искать неведомую добычу, спокойно поедал своего дважды мёртвого собрата. Подобрав с пола кусочек кирпича в пол кулака размером, я, аккуратно прицелившись, сбросил его вниз. Попал удачно. Прямо по макушке. Убить, естественно, не убил, но разозлил сильно. Тот сразу кинулся подниматься по лестнице в поисках обидчика.