Вейпер Вася и трусы из паракорда

Про вейпера Васю и его брата, попавших непонятно куда, но видимо в далёкое прошлое. И что-то с этим прошлым явно не так...

Форма: Глава
Жанр: Фантастика

Скачать: fb2.zip

Слушать онлайн: Вейпер Вася и трусы из паракорда

Читать онлайн: Вейпер Вася и трусы из паракорда

Вейпер Вася и трусы из паракорда.

Глава 1

Вечер пятницы не задался с самого начала. В котором часу начался этот самый вечер, Вася особо не задумывался, но завертелось всё после того, как он опоздал на автобус в райцентр. Именно в этот момент точка бифуркации была пройдена и судьба Васьки резко поменяла своё направление.

Стоя под куцым козырьком загаженной остановки, Васька обдумывал сложившуюся ситуацию. На автобус он опоздал и планы провести выходные на турбазе с Танькой и её друзьями развеялись, как развеивается пар от электронной сигареты - медленно, но неотвратимо. Ветер усилился, заморосил мелкий, противный дождь, а и без того отвратительное настроение испортилось окончательно. Модная драная футболка горчичного цвета и тонкие чёрные штаны, висящие на бёдрах, с низкой мотнёй до колен, совсем не спасали от холода и сырости, а почти новые высокие белые кроссовки уже были заляпаны каплями грязной воды стекающей с дырявой шиферной крыши. Только черно-белая бейсболка с широким козырьком хоть как-то спасала голову от дождя.

Затянувшись и выпустив клуб пара, навал и вкус у недавно купленной дрипки оказался действительно потрясающий, Васька решил двинуть к двоюродному брату Илье. Всё равно Танька уедет на турбазу без него, да и не особо-то он туда хотел попасть, тем более что с Танькой в последнее время совсем не клеилось, участвовать в танцевальном батле тоже желания не было, а в понедельник ему нужно быть на вокзале. 'И вообще, пора завязывать с этим хип-хопом, - подумал Васька, - всё равно возраст для акробатики уже на грани, молодые по-любому перетанцуют.'

Нагнувшись, при этом футболка задралась, а штаны опустились ещё ниже явив миру кислотно-салатовые трусы, Васька подхватил довольно тяжёлый рюкзак, вид которого мало сочетался с его рэперско-хипхопским прикидом. Тактический армейский рюкзак, вместимостью шестьдесят литров, в цвете мультикам, с поясной разгрузочной системой, с кучей карманов, отсеков и креплений системы MOLLE, занял своё место на спине. Редкие прохожие смотрели на него с некоторым удивлением, хорошо хоть у виска не крутили. Оно и немудрено, для сельского парня вид у Васьки был до нельзя нелепый и комичный, если не сказать придурковатый. Коренастый парнишка, сгорбленный под тяжестью камуфлированного рюкзака, в отсыревшей одежде, с мотнёй болтающейся где-то между коленей, в облаках густого, нажористого пара, Васька брёл вдоль дороги, окончательно распрощавшись с надеждой сохранить чистоту кроссовок.

До дома Ильи он добрался уже в сумерках, основательно промокшим, но в приподнятом настроении. Два пакета с пивом и одурительно пахнущим лещом горячего копчения, которые он приобрел по дороге, оттягивали руки и дарили надежду на приятное завершение вечера. Тем более, что официальных поводов хорошенько надраться с Илюхой было целых три: день железнодорожника, а Илюха работал обходчиком на станции, Ильин день и день ВДВ. Похоже, районный военком имел отличное чувство юмора и некоторую долю садизма в характере, поэтому несколько лет назад высокий, но щуплый Илюха отправился служить не куда-нибудь, а в элиту вооруженных сил. Служба пошла Илье на пользу, вернулся он настоящим красавцем - метр восемьдесят с хвостиком, сплошные мышцы и ни грамма жира. Все девчонки на него заглядывались, а в жены он взял Лизу.

Вспомнив как было тяжко Илюхе в прошлом году третьего августа, и как невысокая Лизка гоняла его по всему дому пытаясь отобрать бутылку самогона, Вася ухмыльнулся, перехватил оба пакета в одну руку и открыл калитку.

- Да твою ж мать! - раздался Васькин вопль, когда в темноте он зацепился своими модными штанами за торчащий из забора кусок проволоки. - Какого хрена в девять вечера такая темень?!

На шум из дома вышел Илья, включил свет над крыльцом и увидел брательника с рюкзаком и двумя пакетами, пытающегося отцепить проволоку от штанины.

- Ха! Темно потому что Медведев часы перевёл не в ту сторону, братан! - хохотнул Илюха и помог Ваське отцепиться. - Ты уже вернулся с турбазы?

- Не поехал я, на автобус опоздал, - пробурчал Васька.

За пиво принялись уже часов в десять. Лизка, памятуя о последствиях прошлогодней попойки, не разрешила начинать без плотного ужина. Причем следуя зову вредной женской натуры, она выставила на стол три бокала, не без основания полагая, что чем больше она выпьет, тем меньше достанется парням и тем трезвее будет муж.

Лещ оказался очень жирным и безумно вкусным, пиво свежим, а компания приятной. В результате пиво закончилось уже к полуночи, а изрядно захмелевшая Лизка уснула прямо в кресле, отказавшись оставить мужа без присмотра. Илья, хитро подмигнув братишке и стараясь не шуметь, достал из шкафа литровую бутыль самогона. Васька, догрызая остатки леща, попытался было отказаться, но, поймав укоризненный взгляд Илюхи, сдался.

Так они просидели почти до четырёх часов, перемежая беседы о политике разговорами о бабах и о всякой пьяной ерунде. Бутыль самогона закономерно опустел, Илью окончательно разморило, и он уснул, опустив голову на стол. Лизка тихо похрапывала в своём кресле, а Васька решил ещё немного подымить, но обнаружил, что вата в дрипке окончательно прогорела и требует немедленной замены. И тут он совершил непростительную ошибку, нарушив главное правило вейпера: вату нужно менять чистыми руками, а ещё лучше в стерильных перчатках используя пинцет в качестве вспомогательного инструмента! С трудом продев вату в койлы, заправив её плавающей в какой-то луже зубочисткой, Василий от души залил жижу в дрипку и с наслаждением, хорошенько прогрев спирали, затянулся. Дважды. Дрипка отработала на сто баллов. Вкус леща, обильно сдобренный ароматом тропических фруктов и малазийским кулером, раскрылся в полном объёме. Облако густого, плотного пара, накрыло небольшую кухню, окутав голову Ильи и медленно подбираясь к креслу Лизы.

Васька, уже в полной мере ощутивший вкус копченой рыбы с нотками фруктовых ароматов, практически протрезвел и с ужасом ожидал реакции хозяев на газовую атаку, напрасно пытаясь задавить в себе рвущийся наружу кашель. Илья среагировал первым. Приподняв голову со стола, он прищурился, посмотрел осоловелыми глазами на Ваську, икнул и поморщился. Десантуру таким не проймёшь! Лиза же прекратила храпеть, пару раз судорожно вздохнула и бросилась в сторону туалетной комнаты, с трудом сдерживая рвотные позывы. Судя по звукам и мату, добежать она не успела.

Васёк посмотрел на Илью, заметил прилипшую к его щеке корочку хлеба, и глубокомысленно изрёк:

- Не надо класть в салаты гренки, они царапают лицо!

Поняв, что дольше задерживаться в гостях не стоит, Василий быстренько собрался, попрощался с Ильёй, и с трудом закинув на плечи рюкзак, вышел во двор.

Ночь серела рассветом, небо было хмурым, а утренняя прохлада приятно освежала после нескольких часов проведенных в душной комнате. Постояв несколько минут у калитки, сменив скомпрометировавшую себя дрипку на бак-непроливайку, Васька, пыхтя как паровоз, двинулся в сторону дедовского дома.

Вообще, жил Василий в городе с матерью, к своим двадцати пяти годам он успел окончить политехнический институт, поработать по специальности и понять, что профессию он выбрал не по душе, а поступать надо было на истфак, и учиться на археолога. Именно археология привлекала его с детства, он всегда бредил раскопками, древними цивилизациями и, чего уж греха таить, кладами. В мальчишеских фантазиях, где-то в далеких джунглях, он находил целые города полные тайн и сокровищ. Но те, далёкие детские фантазии так и не переросли в серьёзное взрослое увлечение, а сейчас он понял, что мечтам надо дать шанс и записался в археологическую экспедицию простым механиком. Поэтому он и заезжал к деду, надо было взять кое-какие вещи и попрощаться, экспедиция должна была продлиться всё лето.

"Всё-таки что-то намудрили с переводом часов, - думал Васька, шагая по тропинке, - не должно так быть: темнеет рано, светлеет рано... Ерунда какая-то. Неправильно это".

Напрямик идти было не очень далеко, нужно было преодолеть небольшой пустырь, ручей, протекающий в овраге, обогнуть лесопосадку и вот он, родной дом.

Васька шел размеренно, наслаждаясь свежим воздухом, утренней тишиной и постепенно уходящим состоянием опьянения, а в голове у него вертелась песенка царя из старого советского мультфильма:

"Солнце всходит и заходит по веленью моему.

Все на свете происходит по веленью твоему.

Птица по небу летает по веленью моему.

В поле хлеб произрастает по веленью твоему.

По веленью, по веленью, по веленью твоему!"

Минут через двадцать Вася подошёл к оврагу. Непонятно почему, но ручей, протекающий по дну оврага, местные называли Пень, а хлипкий мостик, перекинутый через Пень, назывался Колода.

На взгляд Васьки, ручей вообще был недостоин хоть как-то называться, так как был он совсем небольшой, на картах не значился, но в купе с названием мостика получилось, конечно, забавно.

Перейдя на противоположную сторону оврага, Васька решил передохнуть, всё-таки рюкзак был тяжёлый, а похмелье уже давало о себе знать. Он снял рюкзак, поставил его на край мостика, а сам уселся сверху, прислонившись к перилам. Так Васька сидел минут десять, попутно любуясь красотой утренней природы, вдыхая ароматы скошенного сена и слушая журчание ручейка. Туман стелился по полю, выползая из оврага, лениво клубясь от легкого ветерка, обтекал стога, скапливался в низинках и на краю лесополосы.

Тут Вася обратил внимание на мостик, а точнее на хлипкие перильца за спиной, которые от старости, а может и ещё по какой причине, отвалились от опорного столба. Васька встал, открыл рюкзак, где как раз сверху лежало несколько мотков паракорда совсем недавно заказанного через известный всему миру электронный сервис. Отодвинул в сторону моток такого же яркого цвета, как и его трусы и вынув шнур наименее яркой расцветки Василий попытался шагнуть к перилам. То ли он ещё не отошёл от ночной попойки, то ли звёзды так сошлись, но внезапно его повело и, запнувшись за лямку рюкзака, Васька полетел в овраг, окончательно доломав перила.

Падение было эпичным и если бы кто-то, в столь ранний час, оказался неподалёку, то увидел бы как нечто, удивительно похожее на белку летягу без хвоста, но с рюкзаком на ноге, проломив перила, скрывается в тумане под мостом.

Падать было совсем невысоко, край оврага со стороны посадки был пологий, поросший густой травой и максимум что грозило Ваське - это проехаться на пузе по склону до ручья.

Так всё и произошло, рухнув с полутораметровой высоты, Васька вниз головой, с рюкзаком, зацепившимся за ногу, заскользил к ручью. Выставив вперёд руки, он уже приготовился уткнуться в ручей, когда осознал, что трава, по которой он скользил, внезапно сменилась мелкими и острыми камнями, ручья впереди не наблюдается, а скорость падения возросла. Вместе с травой и ручьём исчезло и прохладное туманное утро, сменившись ярким и жарким днём.

Всё это Василий осознал за какой-то краткий миг, пока все остальные чувства не затмила боль от тактильных ощущений. Скользить, по мягкой и мокрой от росы траве, было не в пример приятнее, чем сдирать кожу об острое каменное крошево. Футболка сразу была изодрана в клочья, штаны вообще сползли и болтались где-то в районе щиколоток, а Василию казалось, что на нём уже нет живого места.

Попытавшись перевернуться и хоть как-то замедлить скольжение, Васька добился лишь того, что его крутануло на спину, а рюкзак наконец отцепился от ноги, подскочил на какой-то неровности и больно ударив Васю по голове закувыркался двумя метрами ниже.

Казалось, что падение длится уже целую вечность, хотя на самом деле Васька, сверкая своими кислотно-салатовыми трусами, пролетел не более пары десятков метров, когда его в очередной раз завертело, подбросило и зашвырнуло на торчащее прямо из скалы кривое дерево.

Не сразу Василий понял, что больше ни куда не падает, а висит, зацепившись трусами за обломанную ветку, и медленно покачивается метрах в семи над землёй.

Внизу валялся раскрытый полурассыпавшийся рюкзак, несколько мотков паракорда и какая-то мелочь. Один моток веревки, частично размотанный и перепутавшийся, болтался на соседней с Васькой ветке. Вид прочных, разноцветных шнуров натолкнул его на мысль, что трусы точно сделаны из того же материала и не порвутся в самый неподходящий момент. Ведь не зря же китайский товарищ положил их в качестве бонуса к Васькиному заказу.

Несмотря на возникшую, почти стопроцентную, уверенность в прочности своих труселей, Василий не спешил предпринимать какие-либо действия. Он всё так же висел согнувшись в поясе и медленно покачиваясь разглядывал окрестности.

По всему выходило, что угодил он вовсе не в свой овраг, да и местность совсем не походила на окрестности его деревни.

Вокруг были горы, частично покрытые редколесьем, местами перемежаясь голыми скалистыми уступами, а под горой, с которой он так феерично свалился, текла небольшая речушка за которой, практически на равнине, рос густой лес. Солнце находилось чуть выше деревьев, и было непонятно позднее утро сейчас или ранний вечер. Воздух был чистым, с каким-то особенным ароматом гор, леса и трав, с небольшой ноткой сырости и перегноя. Когда ветерок подул со стороны леса, Василию послышался ещё и далекий, едва уловимый, запах моря.

Поначалу Васька решил, что тут очень тихо, но постепенно понял, что звуки есть и они достаточно разнообразны, просто основной лес находился метрах в трехстах от него, но и тут были слышны птичьи трели и жужжание насекомых. Изредка с горы ссыпался камешек, видимо потревоженный его падением или каким-то мелким животным. Дерево, на котором он завис, росло на скалистом уступе в форме небольшого козырька, под которым в скале была выемка или пещера, солнце туда не попадало, и Ваське было не очень хорошо видно.

Решив, что пора выбираться Василий попытался дотянуться до мотка веревки висевшей на ветке чуть выше и ближе к скале. С первого раза ничего у него не вышло, только зря раскачался, нарушив шаткое равновесие. При этом ветка, на которой он завис, подозрительно затрещала и Васька хапнул очередную дозу адреналина - навернуться с такой высоты не входило в его планы.

Не успел он успокоиться и перевести дух, как внизу под козырьком что-то всхрапнуло, заскреблось и заворочалось. Проблема усугублялась тем, что Васёк висел спиной к скальному выступу и что там под ним происходит, он мог видеть только основательно извернувшись, да и тогда взгляд вылавливал лишь малую часть пространства. Но и этого хватило, чтобы понять, что что-то огромное и тёмное, медленно выползает из тени отбрасываемой скалой.

Васёк запаниковал, задёргался и завертелся, пытаясь рассмотреть, что же там внизу происходит, но сделал только хуже, ветка хрустнула, надломилась, и одновременно с этим чудовище внизу издало оглушительный, трубный рёв. Это стало последней каплей и, настрадавшийся за сегодня, Васькин мозг отключил сознание, а трусы из паракорда медленно поменяли цвет...

Глава 2

Не успел Илья закрыть за Василием дверь, как Лизка закатила ему очередной скандал, которые в последнее время в их семье стали происходить регулярно. Она припомнила ему всё! И прошлогоднюю пьянку, и вечную нехватку денег, и покосившийся забор, который он давно должен был поправить, но не находил времени, и обещание больше не пить, и даже Светку, за которой он пытался ухаживать в седьмом классе.

Пока Лиза надрывалась, вспоминая всё, что по её мнению можно было поставить мужу в упрёк, он молчал, понурив голову и вертя в руках зажигалку, а в глазах его читалась беспросветная тоска и отчаянье. Илья ни как не мог понять, почему некогда любимая, добрая и красивая девушка, превратилась в злого и чужого для него человека. Ведь ещё каких-то пять лет назад всё было иначе! Она была весёлой и озорной, полной энергии и грандиозных планов, мечтающей о семье и путешествиях. Именно такую девчонку, добрую и великодушную, готовую обнять весь мир, и полюбил Илья. Куда всё ушло? Почему? Он сутками пропадал на работе, не бездельничал, даже особо не пил, как многие мужики в деревне, а приходя с работы, иногда валился с ног от усталости. Ему казалось, что он просто не мог сделать больше, чем делал сейчас. Илья был обычным работягой, дома было всё необходимое, они не голодали, были одеты и обуты. И все её обвинения звучали несправедливо, вызывая в Илье лишь негативные чувства - протест, возмущение, обиду, апатию.

Когда жена, набрала в грудь воздух, что бы продолжить изливать на него потоки злости, скрывающей за собой усталость от быта, печаль по уходящей молодости, желание иметь детей вопреки поставленному диагнозу и чисто женскую тоску по простому семейному счастью, Илья развернулся и вышел, лишь коротко и безразлично взглянув ей в глаза. И от такого его взгляда, Лиза сразу поникла, съёжилась и тихо-тихо заплакала, но муж этого уже не увидел.

Набросив куртку, Илья вышел на двор и направился к сараю. Там он достал из ящика с инструментами свою заначку - старую армейскую фляжку с самогоном, снял со стены висевший на ржавом гвозде небольшой рюкзак, взял стоявший в углу чехол с удочками и вышел. Подхватив по пути к калитке малую саперную лопатку, Илья двинулся в сторону лесополосы, за которой раскинулся небольшой сельский пруд. 'В лесочке червей накопаю', - решил он.

На душе было муторно, хотелось забыться, а лучше уехать куда-нибудь далеко и надолго. Дурные мысли так одолели Илюху, что он поначалу ускорил шаг, а потом и вовсе перешел на бег, как будто пытаясь вырваться из давящих, цепких объятий рутинного однообразия, и убежать подальше, к чему-то светлому и просторному, позволяющему свободно жить и дышать полной грудью. Прохладный ветер в лицо выдувал из головы дурные мысли, а физическая нагрузка на сильный молодой организм помогла разогнать кровь и ускорить борьбу с интоксикацией.

В результате к мостику, с которого всего пару минут назад отправился в свой странный полёт Васька, Илья добежал минут за десять. Переходя ручей, он увидел проломленные перила и валявшуюся на самом краю оврага бейсболку. Предчувствие беды вонзилось где-то в районе сердца и провалилось ледяным комом вниз живота. Быстро, но аккуратно, он обогнул мостик и стал спускаться в овраг, с ужасом ожидая увидеть внизу братишку со свернутой шеей.

Спускался Илья по отчётливо видимому следу из примятой и местами вырванной травы, как в воду погружаясь в странный и слишком густой туман. Только благодаря тому, что двигался он медленно, полубоком, короткими приставными шагами, Илюха не покатился по усыпанному острыми камнями склону горы, повторяя Васькин маршрут, а остановился на самом краю узкой, не шире метра, расселины. Окружающее его пространство изменилось как-то сразу и незаметно - вот он, слегка присев на левую ногу, правой ногой ощупывает землю для следующего шага, а там, вместо привычной скользкой травы, крутой каменистый откос и вокруг уже не туман, а гранитные стены.

То, что он совсем не дома, стало ясно, как только Илья выглянул наружу. Данный факт он понял и принял сразу, без лишней рефлексии и удивления. А попытавшись осмыслить свои чувства, он осознал, что не испытывает ничего кроме облегчения и какой-то ребяческой радости от предвкушения тайн, загадок и приключений. Огромная куча бытовых проблем внезапно сама собой, нет, не рассосалась и не исчезла, а отодвинулась куда-то в сторону, на душе стало легко и только нотка стыда перед Лизой, слегка омрачала его разум. Но об этом он решил подумать позже, ведь не его вина, что он провалился неизвестно куда, невольно бросив жену даже не известив.

Посмотрев вниз, Илья вновь стал переживать за Ваську. Склон горы был достаточно крутой, каменистый, метров тридцать в длину и оканчивался небольшим уступом, из-за которого не было видно подножья горы. Помня, что лучшими друзьями любого разведчика являются скрытность и тишина, Илья не стал шуметь, пытаясь докричаться до Васьки и прежде чем спускаться вниз, решил осмотреть место, где находился. Это была узкая расселина с одной стороны оканчивающаяся крутым склоном горы, а вот с другой её стороны в горе обнаружился вход в небольшую пещеру. Размером пещерка была чуть больше Илюхиного сарая, имела несколько закутков и два хода, один из которых вёл вглубь горы, а второй выходил наружу метров на десять левее расселины. Именно в этот ход попадало немного солнечного света, благодаря которому Илья сумел всё разглядеть. Здесь склон горы был более пологим, усеян крупными валунами, а кое-где даже росли чахлые деревца и кустарник.

Утреннее солнышко, поднявшись из-за раскинувшегося внизу леса, светило ярко и ласково, по синему небу лениво плыли по своим делам белые пушистые облака, а в вышине, то проваливаясь, то вновь поднимаясь, парили какие-то птицы.

Илья, с удовольствием вдохнув свежего горного воздуха, окинул взглядом открывшийся пейзаж и, решив, что этот путь будет предпочтительнее в плане безопасности, начал спускаться.

Как Илья и предполагал, спуск оказался несложным и минут через пять он уже стоял у подножья горы. Осмотревшись и не увидев ничего примечательного, Илья двинулся к скалистому уступу, с которого, судя по всему, и скатился Васька. Земля была усыпана камнями различной величины, а кое-где встречались валуны размером с небольшой автомобиль. Между мелкими камнями пробивалась травка, булыжники покрупнее были покрыты серовато-коричневым пушистым мхом, и Илье приходилось идти аккуратно, дабы не оступиться и не повредить ноги.

Обогнув очередной валун, он увидел метрах в десяти небольшую речку, возле которой абсолютно голый Васька что-то полоскал в воде.

- Братан, живой, бляха муха! - радостно проорал Илюха и бросился к реке.

От Илюхиного вопля Васька аж подскочил, а как только понял, кто его окликнул, замахал руками и что-то зашипел.

- Ты чего шикаешь? - уже гораздо тише спросил Илья, подходя поближе. - Тут же нет ни кого, и, кстати, где это мы?

- Погоди! Ты главное не шуми сильно и помоги мне раны на спине промыть, - ответил Васька, раскладывая на камнях застиранную одежду.

Только после этих слов Илья заметил, что брат весь в синяках и ссадинах, а местами покрыт коркой запёкшейся крови.

- Ух, мля... Здорово тебя об камни посекло, лезь в воду, отмывать тебя будем.

Через полчаса совместных усилий Васька был отмыт от крови, неглубокие раны были обработаны, а два сильных пореза на левом плече стянуты пластырем и забинтованы.

Достав из рюкзака смену белья и камуфляжный костюм, Васька переоделся, а на ноги, вместо кроссовок, надел туристические полуботинки.

- Пойдём, покажу кое-что, а там и поговорим, - сказал Васька и повёл брата в сторону скалистого козырька, возле которого темнело что-то огромное.

По мере приближения к скале челюсть Илюхи падала всё ниже, а глаза, поначалу прищуренные от яркого солнца, округлились до неприличных размеров.

Не успел Илья вслух и матом высказать всю степень своего изумления, как Васька, вспомнив бессмертного Льюиса Кэрролла, проговорил:

- Знакомьтесь! Илья, это мастодонт! Мастодонт, это Илья. К сожалению, мастодонт не пережил моего падения и помер от разрыва сердца, а может от хохота, наблюдая за моими попытками слезть с дерева, на котором я завис. В любом случае, эта животина мне жизнь спасла, потому что грохнулся я ей прямо на спину.

- Ты чё!? Мастодонта раздавил!?- заржал Илья, скептически оглядывая Ваську.

Васька был роста чуть ниже среднего, коренаст и хоть и имел прекрасную фигуру парня, много лет занимающегося акробатическими видами танца, но на роль убивца мастодонта, ни как не походил.

- Не, скорее всего он от старости помер, просто моё падение послужило последней каплей. Ты только глянь на его бивни!

Бивни у мастодонта были примечательными - у верхней пары один был обломан почти посередине, а второй носил на себе следы долгих-долгих лет, были на нём и сколы, и потёртости, и следы когтей или зубов какого-то хищника. Нижние бивни были короткими, тупыми и сильно потёртыми. Да и в целом животное не производило впечатления здорового и сильного, скорее наоборот - старого и больного.

Илья обошёл вокруг туши, легонечко попинал гиганта по свалявшейся шкуре, пощупал верхние бивни, безуспешно попытался расшатать один из нижних.

- М-да, - нервно протянул Илья, - такую громадину завалил! Небось, последний на Земле оставался, прятался не пойми где, а ты его до инфаркта довёл!

- Илюх, прости, конечно, но ты не догоняешь! Мастодонты вымерли давным-давно. Десять тысяч лет назад последний окочурился. А такие как этот, - Васька кивнул куда-то в сторону головы, - с двумя парами бивней, ещё раньше преставились. Мы в прошлом, братан! В далёком, мать его, прошлом!

***

На краю лесопосадки в тени деревьев, облокотившись на длинный украшенный резьбой посох, стоял старый морщинистый дед. Одет он был в практичный, армейского кроя, полевой костюм, на ногах были невысокие ботинки для туристической ходьбы, а за спиной висел перекинутый через плечо старый, выцветший вещмешок. "Двое. Проходной двор какой-то", - подумал дед и двинулся к мостику через Пень.